Меня одели. Я специально выбрала самое пестрое сочетание: ярко-зеленую юбку и розовый жакет. Это было «модно» в провинции, но во дворце считалось дурным тоном, «попугайским» стилем. Дама Чхве поджала губы, но промолчала. Видимо, ей даже нравилось, что я буду выглядеть нелепо рядом с её совершенным господином.
Пока мы шли к Павильону, небо затянуло серыми тучами. Воздух стал тяжелым и влажным. Пахло озоном, предвещающим ливень, и мокрой землей. Ветер шелестел в бамбуковой роще, создавая тревожный гул.
Павильон Дождливого Тумана был открытой беседкой посреди озера, соединенной с берегом зигзагообразным мостом. Кайден уже был там. Он сидел за низким столом, уставленным множеством маленьких тарелочек. На нем был темно-синий халат, расшитый серебром. Волосы были собраны в строгий пучок, закрепленный заколкой из черного нефрита. Он выглядел как произведение искусства — холодное, отстраненное, совершенное.
Я подошла и плюхнулась на подушку напротив, даже не поклонившись как следует. Просто кивнула.
— Здрасьте, Ваше Величество. Погода дрянь, правда? Кости ломит.
Евнух Пак, стоявший за спиной Императора, издал сдавленный звук, похожий на писк придавленной мыши. Кайден медленно поднял палочки, замер, а затем так же медленно перевел взгляд на меня. В его глазах не было гнева, там плескалось недоумение.
— «Здрасьте»? — переспросил он ровным голосом. — Это новый этикет, которому тебя научили духи?
— Это этикет человека, который не выспался, — буркнула я, потянувшись к ближайшей тарелке и схватив кусок маринованной редьки пальцами. — Ой, простите, палочки такие скользкие.
Я засунула редьку в рот и громко захрустела. Это было самоубийство, я знала это. В любой дораме меня бы уже выволокли и выпороли. Но я ставила на его психологию. Кайден — социопат, скучающий гений. Ему надоели люди, которые трясутся перед ним. Но ему также должны быть противны люди невоспитанные. Я хотела вызвать именно отвращение. Брезгливость. Чтобы он посмотрел на меня и подумал: «Фу, и ради этого я должен умереть? Нет уж».
Кайден отложил палочки, он смотрел, как я жую.
— Ты ведешь себя странно, — констатировал он. — Вчера ты была умной, осторожной и дерзкой. Сегодня ты изображаешь базарную торговку. Зачем?
Черт, он слишком проницателен.
— Я не изображаю, — я проглотила редьку и вытерла руку о салфетку, оставив на ней жирное пятно. — Вчера я боялась, что вы меня казните. Адреналин, знаете ли, мозг активирует, а сегодня вы сказали, что оставите меня жить. Ну я и расслабилась. Вот такая я настоящая. Люблю поесть, поспать и не люблю кланяться. Разочарованы?
Я с надеждой посмотрела на надпись над его головой. [Настроение: Анализ] [Мысль: Она лжет. Никто не меняется так быстро. Она играет роль. Но какую? И зачем?] [ПРОГРЕСС ВЛЮБЛЕННОСТИ: 1% -> 1.2%]
Что?! Почему оно растет?! Я чуть не подавилась воздухом. Он что, извращенец? Ему нравится, когда чавкают?
— Ты пытаешься меня разочаровать, — вдруг произнес он, и на его губах появилась та самая опасная полуулыбка. — Ты специально надела это ужасное сочетание зеленого и розового. Ты специально ешь руками. Ты хочешь, чтобы я выгнал тебя?
— Я хочу, чтобы вы поняли, что я бесполезна! — выпалила я, понимая, что притворяться дурой не вышло. — Я не великая пророчица, Ваше Величество. Я просто случайно угадала пару раз. Зачем вам держать меня здесь? Отпустите меня в деревню, я буду выращивать капусту.
Кайден рассмеялся.
— Выращивать капусту? С твоими-то талантами?
Он подался вперед, опираясь локтями о стол.
— Знаешь, Сун-И, во дворце все носят маски. Все хотят казаться лучше, чем они есть. Святее, умнее, преданнее. Ты — первая, кто пытается казаться хуже. Это... освежает.
Он взял палочками кусок нежнейшей говядины и протянул мне.
— Ешь. Руками, ногами, как хочешь. Мне всё равно. Но ты никуда не уйдешь.
Я уставилась на мясо. От него пахло кунжутным маслом, чесноком и дымом. Это был запах заботы. Извращенной, тиранической, но заботы. Я обреченно открыла рот и приняла угощение. План «А», быть грубой, провалился. Нужно переходить к плану «Б», быть жадной.
В этот момент начался дождь. Сначала редкие капли застучали по черепичной крыше беседки, а затем небеса разверзлись. Стена воды отрезала нас от мира. Запахло мокрой пылью, тиной и свежестью. Шум дождя был таким сильным, что нам приходилось почти кричать, чтобы слышать друг друга.