— Скучно! — громко крикнула я, прерывая посла на полуслове.
Все обернулись ко мне. Посол поперхнулся, Кайден вопросительно поднял бровь. Женщина под вуалью напряглась.
— Ваше Величество, этот толстяк врет, — заявила я, вставая и обходя стол. Я направилась прямо к делегации. — От него пахнет жареной уткой и вином, а он рассказывает про голод. Но это ладно. А вот от этой леди...
Я подошла к женщине вплотную. Она отшатнулась. От нее действительно разило серой, замаскированной гвоздикой.
— Леди, — я улыбнулась ей самой дурацкой улыбкой. — У вас такие странные духи. Пахнет как фейерверк на Новый год. Вы случайно не перепутали флаконы? Или вы решили устроить нам праздник?
Глаза женщины над вуалью расширились от ужаса. Она поняла, что раскрыта.
— Что ты несешь, дерзкая... — начал посол.
Но Кайден уже всё понял, слово «фейерверк» сработало как триггер.
— Ложись! — рявкнул он, опрокидывая тяжелый дубовый стол, чтобы создать укрытие.
Женщина закричала: «Смерть Тирану!» и дернула за шнур, спрятанный на поясе. Но я была рядом. Я не герой боевика, а просто испуганная попаданка. Я толкнула её. Сильно, со всей дури, вкладывая в толчок всё свое желание жить. Она потеряла равновесие и упала назад, перевалившись через низкие перила беседки прямо в озеро.
Взрыв прогремел под водой. Глухой удар сотряс павильон. Столб воды, ила и водорослей взметнулся вверх, обрушившись на нас грязным дождем. Рыбы всплыли вверх брюхом. Послы грохнулись на пол, закрывая головы руками.
Я стояла, мокрая, грязная, оглушенная, с прилипшими к лицу волосами, от меня пахло озерной тиной. Тишина после взрыва была абсолютной. Только шум дождя и плеск воды.
Кайден медленно поднялся из-за перевернутого стола. Он был невредим, только пара капель грязи на щеке. Мужчина посмотрел на бурлящую воду, где исчезла смертница, потом на послов, которые тряслись от страха, и, наконец, на меня.
Я выглядела ужасно. Зелено-розовое платье промокло и облепило тело, макияж потек, в волосах запуталась водоросль.
— Ну вот, — сказала я дрожащим голосом. — Теперь я пахну рыбой. Ваше Величество, вы должны мне новое платье. И еще одно кольцо.
Я ожидала чего угодно. Приказа арестовать послов, гнева, но Кайден перешагнул через обломки и подошел ко мне. Он не обращал внимания на хаос вокруг. Он смотрел только на меня. Его глаза... в них больше не было льда. В них разгоралось пламя. Темное, опасное, притягательное.
Он протянул руку и снял водоросль с моего плеча.
— Ты спасла меня, снова.
— Я спасала себя! — возразила я, отступая. — Я просто не хотела взлететь на воздух вместе с вашей беседкой!
— Ты безумна, Сун-И, — прошептал он. — Ты жадная, грубая, нелепая, пахнешь тиной и требуешь денег сразу после покушения.
Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка была настоящей. Не жестокой, не саркастичной. Она была... восхищенной.
— Ты самое интересное, что случалось со мной за всю жизнь.
Я в ужасе подняла глаза над его головой. Золотые цифры перестраивались. [Событие: Совместное выживание] [Фактор: Восхищение смелостью и непосредственностью] [ПРОГРЕСС ВЛЮБЛЕННОСТИ: 5%]
Пять процентов. Один взрыв — и скачок в пять раз. Моя стратегия отчуждения с треском провалилась. Я хотела стать для него клоуном, а стала боевой подругой. Ноги мои подогнулись, и я осела на мокрый пол беседки. Кайден подхватил меня, не давая упасть. Его руки были сильными и теплыми.
— Пак! — рявкнул он, не отпуская меня. — Лекаря! И подготовь для госпожи Сун-И горячую ванну. Самую лучшую, и принесите ей всё золото, которое она попросит.
— Нет... — простонала я, уткнувшись носом в его мокрый халат, от которого теперь пахло озоном и порохом. — Не надо золота... Просто дайте мне уйти...
— Никогда, — ответил он тихо, прижимая меня к себе. — Теперь ты моя.
Дождь усилился, смывая кровь и грязь, но он не мог смыть ту невидимую нить, которая теперь связывала нас крепче любых цепей. Судьба смеялась надо мной. Я пыталась убежать от сюжета, но своими руками толкала его вперед, к неизбежному, трагическому финалу.
Глава 5
POV: Кайден де Ашериан
Мир всегда пах для меня одинаково.
С самого детства, с того момента, как я впервые увидел, как улыбается моя мать, подсыпая яд в чашу отца, мир пах гнилью. Этот запах пропитывал шелковые портьеры, прятался в складках дорогих халатов министров, оседал на золотых украшениях наложниц. Это был сладковатый, тошнотворный дух лжи, прикрытой благовониями из мускуса и амбры.
Я привык к нему, научился дышать этой гнилью, фильтровать её, вычленяя ноты настоящей опасности — холодный дух железа, кислый запах страха, едкий аромат предательства.