— Слышала? — шепнула Рён-А, склонившись ко мне. — Вчера ночью из покоев Императора вынесли еще одно тело. Говорят, наложница пыталась поднести ему чай без разрешения.
— И он убил её за чай? — тихо спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ему показалось, что от чашки пахнет железом, — Рён-А понизила голос до еле слышного шепота. — Он безумен, Сун-И. Он видит убийц в тенях. Но нам-то что? Мы пыль под ногами. Главное — не поднимать глаз.
Я опустила взгляд в мутную воду. Пыль. Да, быть пылью безопаснее всего. Если я просто буду стирать белье, возможно, я проживу свои сорок лет и умру от старости, как Рён-А.
Но Судьба, или, точнее, «Система», имела на меня другие планы.
Ближе к обеду в прачечной поднялась суматоха. Двери распахнулись, впуская поток свежего, морозного воздуха и группу мужчин в высоких шляпах и дорогих шелковых одеждах. Запахло чем-то резким и пряным — дорогим мускусом и чернилами.
— Внимание! Главный евнух Пак! — провизжал кто-то.
Все прачки, включая меня, рухнули на колени, уткнувшись лбами в мокрый каменный пол. Сердце колотилось где-то в горле. Я слышала шелест шелка и скрип дорогих сапог.
— Встать, — голос был высоким, но властным.
Мы поднялись, не смея поднять глаз. Я смотрела на подол темно-синего халата, расшитого серебряными журавлями. Главный евнух Пак медленно шел вдоль рядов, брезгливо морщась от запаха сырости.
— Расход мыльного корня увеличен на десять процентов, — произнес он лениво. — А белье наложницы Ли по-прежнему пахнет затхлостью. Вы воруете казенное имущество, крысы?
— Помилуйте, господин! — запричитала старшая надзирательница. — Вода в колодце зацвела, приходится перестирывать дважды!
Пока они препирались, я рискнула чуть приподнять голову. Мой взгляд скользнул по свите евнуха. Двое стражников, писарь и молоденькая служанка с подносом, на котором стоял дымящийся чайник и пиала.
Я посмотрела на служанку. [Имя: Ми-Ок] [Статус: Шпионка клана Змеи] [Тайная миссия: Устранение главного евнуха] [Предмет в инвентаре: Порошок «Слезы вдовы» (смертельный яд)]
У меня перехватило дыхание. Я перевела взгляд на самого евнуха Пака. Над его холеной головой, увенчанной черной шапкой, висел кроваво-красный текст, пульсирующий, как открытая рана:
[Имя: Пак Хён-Су] [Статус: Главный евнух] [Дата смерти: 00:00:45] [Причина смерти: Отравление ядом «Слезы вдовы»]
Сорок пять секунд. Время потекло. Я видела, как служанка Ми-Ок делает шаг вперед. Она поклонилась, протягивая поднос.
— Господин, вы, должно быть, устали. Прошу, испейте чаю с жасмином, он освежает.
Пак, не прерывая отчитывания надзирательницы, машинально потянулся к пиале. Тридцать секунд.
В моей голове пронеслись мысли. Если я промолчу, он умрет. Сюжет пойдет своим чередом. Император потеряет верного человека, станет еще безумнее, и начнется резня. Возможно, следующей жертвой стану я или Рён-А, просто потому что мы были свидетелями. Если я вмешаюсь — меня могут казнить за дерзость.
Двадцать секунд. Пак взял пиалу. Пар поднимался вверх, он пах сладким жасмином, под которым я, кажется, теперь могла различить едва уловимый, горьковатый аромат миндаля. Или это было мое воображение? Он поднес пиалу к губам.
Десять секунд. Я не принимала решения. Мое тело сработало быстрее разума. Я бросилась вперед, поскользнувшись на мокром полу, но удержав равновесие.
— Нет! — крик вырвался из моего горла, резкий и неуместный в этой тишине.
Я врезалась в руку евнуха. Пиала вылетела из его пальцев. Тончайший фарфор ударился о каменный пол и разлетелся на тысячи осколков. Горячая жидкость плеснула на сапоги Пака и на подол служанки-убийцы.
Тишина, наступившая после звона разбитой посуды, была оглушительной. Она давила на уши сильнее, чем любой крик. Все замерли. Рён-А побледнела так, что стала похожа на призрака.
Пак медленно, очень медленно опустил взгляд на свои забрызганные сапоги, а затем поднял глаза на меня. В его взгляде не было ярости, только ледяное, змеиное спокойствие, которое было страшнее крика.
— Ты... — прошипел он. — Жалкая мусури. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?
Стражники обнажили мечи. Металлический лязг прозвучал как приговор. Я стояла на коленях среди осколков, чувствуя, как они впиваются в кожу через ткань штанов.