Хеллиер снова задумался. Он вытащил лист бумаги и начал считать. — Если в порции содержится шестнадцать сотых унции чистого героина, а наркоман платит, скажем, 6,50 доллара… — Он осекся. «Черт возьми, это более 10 000 долларов за унцию!»
«Очень выгодно», — согласился Уоррен. «Там большой бизнес. Фунт героина на момент потребления стоит около 170 000 долларов. Конечно, это еще не вся прибыль – проблема в том, чтобы донести ее до потребителя. Героин в конечном итоге получают из опийного мака, papaver somniferum, который по понятным причинам не выращивается в США. Существует цепочка производства — от выращивания мака до опиума-сырца; от опиума к морфию; от морфия к героину».
«Какова фактическая стоимость производства?» — спросил Хеллиер.
— Не так уж и много, — сказал Уоррен. — Но дело не в этом. На момент потребления в Штатах фунт героина стоит 170 000 долларов; у оптовика в Штатах он стоит 50 000 долларов; в любой точке за пределами Штатов это стоит 20 000 долларов. А если вы пойдете обратно по цепочке, вы сможете купить нелегальный опиум-сырец на Ближнем Востоке по 50 долларов за фунт».
Это говорит мне о двух вещах, — задумчиво сказал Хеллиер. На каждом этапе можно получить высокую прибыль, а затраты на любом этапе напрямую связаны с рисками, связанными с контрабандой».
Вот и все», — сказал Уоррен. «Пока торговля фрагментирована, но ходят слухи, что перемены уже в пути. Когда французскую банду разоблачили, остался вакуум, и сюда въезжает кто-то другой - и въезжает с отличием. Идея, похоже, состоит в том, что эта организация исключит посредников: они начнут с выращивания мака и закончат доставкой небольших партий внутри Штатов в любой конкретный город. Гарантированная поставка на этой основе должна принести им 50 000 долларов за фунт после покрытия расходов. Последний этап — доставка товара в Штаты — представляет собой работу с высоким риском».
«Вертикальная интеграция», — торжественно сказал Хеллиер. «Эти люди понимают намеки крупного бизнеса. Полный контроль над продуктом».
«Если это удастся и они смогут зашить Штаты, мы можем ожидать ускоренного притока мигрантов в Британию. Прибыли гораздо меньше, но они все равно есть, и ребята не пренебрегают этой возможностью». Уоррен махнул рукой. — Но это все слухи. Я собрал это из сотен слухов, раздававшихся по слухам.
Хеллиер положил руки на стол. — Итак, теперь мы подошли к вашим фактам, — сказал он сосредоточенно.
— Не знаю, сможете ли вы удостоить их этим именем, — устало сказал Уоррен. Два имени и место. Джордж Спиринг — химик-фармацевт с паршивой репутацией. В прошлом году он попал в беду по делу о наркотиках, и Фармацевтическое общество его наказало. Ему посчастливилось избежать тюремного заключения».
Они... э-э... лишили его сана?
Это верно. Этой толпе понадобится химик, и я слышал, как упоминалось его имя. Он все еще в Англии, и я слежу за ним, как могу, но ожидаю, что он скоро уедет за границу».
«Почему скоро? И как скоро?
Уоррен постучал по настольному календарю. Урожая опиума еще нет, и это произойдет не раньше, чем через месяц. Но морфин лучше всего добывается из свежего опиума, поэтому, как только у этой банды будет достаточно материала для работы, Спиринг приступит к делу.
— Возможно, нам следует повнимательнее следить за Спирингом.
Уоррен кивнул. «Похоже, что сейчас он относится к этому довольно спокойно. И у него есть средства, так что, вероятно, он на гонораре. Я согласен, что за ним следует присматривать.
— А другое имя? - спросил Хеллиер.
— Жанетт Делонн. Я никогда не слышал о ней раньше. Она говорит так, как будто она француженка, но на Ближнем Востоке это мало что значит, если она там тусуется. Но я даже этого не знаю. Я ничего о ней не знаю. Это было просто имя, возникшее в связи со Спирингом».
Хеллиер что-то написал на листе бумаги. — Жанетт Делорм. Он посмотрел вверх. — А место?
— Иран, — коротко сказал Уоррен.
Хеллиер выглядел разочарованным. — Ну, это немного.
— Я никогда не говорил, что это так, — раздраженно сказал Уоррен. — Я думал отдать его полиции, но, в конце концов, что я мог им дать?