Насколько он мог судить, их маршрут повернул обратно на восток, почти дойдя до иранской границы, а затем выпрямился в северном направлении, направляясь глубже в горы. Это означало, что они обошли Сулейманию, которая теперь осталась позади. Они следовали за грузовиком, большим и крепким зверем, который выглядел так, словно был создан для армейской службы, и когда он смог оглянуться назад, то время от времени видел другой «Лендровер» сквозь неизбежное облако пыли.
Мужчина с пистолетом, похоже, не возражал против их разговора, но Уоррен был осторожен. Беглый оксбриджский акцент, который так странно исходил от Ахмеда, предупредил его, что каким бы злодейским и иностранным ни казался этот человек, из этого не следует автоматически, что он не владеет английским языком. Он спросил: «Все в порядке?»
«Со мной все будет в порядке, как только кто бы это ни был, он вытащит мне локоть из живота», — сказал Фолле. — Так это был Ахмед! Очень приятный парень.
— Я не думаю, что нам следует слишком много говорить о делах, — осторожно сказал Уоррен. — У этих маленьких кувшинчиков, наверное, длинные уши.
Фолле посмотрел на пистолетчика. — Длинный и чертовски волосатый, — сказал он с отвращением. — Тоже надо помыться. Ты когда-нибудь слышал о воде, приятель?
Мужчина бесстрастно посмотрел на него, и Тозиер сказал: — Прекрати, Джонни, Ник прав.
— Я просто пытался кое-что выяснить, — сказал Фолле.
— Возможно, ты просто узнаешь это на собственном горьком опыте. Никогда не смейтесь над человеком с пистолетом — его чувство юмора может быть смертельным».
Это была долгая поездка.
Когда наступила ночь, включились фары, и скорость упала, но они все равно катились глубже в горы, где, согласно смутным воспоминаниям Уоррена о карте, дорог вообще не было. Судя по тому, как машина катилась и раскачивалась, это, скорее всего, было правдой.
В полночь звук двигателя разнесся по краям скалистого ущелья, и Уоррен приподнялся на локте, чтобы посмотреть вперед. Огни показали прямо впереди каменистую стену, и водитель развернул «Лендровер» на девяносто градусов, а затем делал это снова и снова, пока ущелье извивалось и сужалось. Внезапно они вышли на открытое место, где на склоне холма были разбросаны огни, и остановились.
Задние двери открылись, и по настойчивым командам человека с пистолетом они вылезли наружу. Вокруг них столпились темные фигуры, и послышался гул голосов. Уоррен с благодарностью потянулся, расслабил сведенные судорогой конечности и оглядел отвесные холмы. Небо над головой было ярко освещено полной луной, которая показывала, насколько окружена скалами эта маленькая долина.
Тозиер потер бедро, посмотрел на огни на склоне утеса и сардонически сказал: — Добро пожаловать в Шангри-ла.* — Очень хорошо сказано, — раздался из темноты голос Ахмеда. — И столь же недоступно, уверяю вас. Сюда, пожалуйста.
А если мне не понравится? – кисло подумал Уоррен, но не предпринял никаких попыток проверить это на практике. Их протащили по долине прямо к подножию утеса, где их ноги нашли узкую и крутую тропу, которая вела вверх по склону утеса. Оно было не очень широким — достаточно широким, чтобы быть опасным в темноте, но, вероятно, способным разместить двух человек в ряд при дневном свете. Он вышел на более широкий уступ на полпути к скале, и он смог увидеть, что свет исходил из пещер, разбросанных вдоль скалы.
Пока они шли по уступу, он заглянул в пещеры, которые были довольно густонаселены. По грубым оценкам, он думал, что в этом сообществе не может быть меньше двухсот человек. Он не видел женщин.
Их остановили перед одной из больших пещер. Оно было хорошо освещено, и когда Ахмед вошел внутрь, Уоррен увидел, как высокая фигура шейха Фарваза поднялась с дивана. Тозиер приглушенно воскликнул и толкнул его: «Что такое?» он прошептал.
Тозиер смотрел в пещеру, а затем Уоррен увидел то, что привлекло его внимание. Рядом с Фарвазом стоял невысокий, жилистый, мускулистый мужчина в европейской одежде. Он поднял руку в знак приветствия при приближении Ахмеда, а затем тихо стоял рядом, пока Ахмед разговаривал с Фарвазом. — Я знаю этого человека, — прошептал Тозиер.