Я напишу табличку и вывешу ее на дверь.
«СИМОНА, НЕ ЗНАЮ, КАК ТЕБЕ ЭТО ОБЪЯСНИТЬ, НО У НАС ДОМА ОГРОМНАЯ СОБАКА. ПОЙДИ ПРОГУЛЯЙСЯ, Я ТЕБЕ ПОЗВОНЮ, КОГДА ЕЕ НЕ СТАНЕТ». Что-нибудь вроде этого, хорошенько так написать, чтобы все стало ясно, и повесить табличку на дверь. Я должен сделать это немедленно. А не то, она придет, она может прийти с минуты на минуту. На помощь! Она лает. Лает! На помощь. Собака лает. Перестала лаять. Снова залаяла. Снова перестала. Я закрываюсь на ключ. Я здесь, у себя в кабинете. Если придет Симона, хрен с ней. Я закроюсь у себя в кабинете, ну вот, я закрылся, а сейчас, может быть, позвонить Симоне? Конечно. Я ей скажу все по телефону, потому что моя затея с табличкой чушь собачья. Я ей позвоню, конечно. На мобильный. Это так легко, ведь мы вступили в эру Мобильной Телефонии. Ну вот я ей уже и звоню. Гудок: линия свободна. Да ответь же мне, Симона, ответь же мне скорее. Ничего подобного, она не отвечает. Она, на хрен, не слышит мой звонок. Ее мобильник звонит, чтобы спасти ей жизнь, а она, видите ли, не слышит, ненормальная какая-то, честное слово. Ну да, конечно, можно и сообщение же послать. Я пошлю ей смс. Это намного лаконичнее таблички. Ну вот — готово: «Домой не возвращайся до т. п. (что означает до тех пор, пока; молодежь в смсках всегда пользуется сокращениями) я тебе не пзню (у меня такое ощущение, что она не поймет мои сокращения, они и мне самому не нравятся, и потом Симона, конечно же, молода, но не настолько же) — позвоню: пока я тебе не позвоню». Отсылаю смс и выключаю мобильный. Старушка Симу поймет и унесет подальше ноги от этого дома, где я буду всем своим существом сопротивляться Злу. Я выдержу. Хрен вам, я открою эту дверь. Так будет намного лучше, чем задушить ее. Оставаться здесь за закрытыми дверями. Так она до меня не доберется. Но — о нет: я вдруг вспоминаю, что с минуты на минуту те типы из Канады должны мне позвонить, чтобы взять у меня интервью. Из Канады. На английском языке. Что мне им сказать? Пиццано Пицца, нет они произносят Пицано Пица, но какой еще Пицано Пица? Я здесь сражаюсь с Князем Тьмы («I'm Here Struggling Against The Dark»), а вы меня спрашиваете о каком-то Пицане Пице? («And Thou Dare Asking Me About Pizano Piza?»). Интервью, вот именно. Дерьмо. Звонит телефон. Это из Канады по поводу моего интервью. И я как идиот даю это интервью, и кто его знает, на хрен, что я, обсаженный до чертиков, там говорю, я говорю им о Демонах и Черных Собаках, и о фосфоресцирующих Real Things. И вот, я сам навсегда утрахал Канадский рынок. В Канаде люди довольно много читают, и неудивительно — там такой холод. По вечерам, сидя на краю постелей, родители читают детские книжки своим детям, они уверенные, спокойные, цивилизованные люди, вот именно, и среди этих книг могли быть и мои. Канада. Опля! Одним ударом я сам себя поимел, я загубил для себя одну из восьми самых индустриальных стран в мире. Мне кажется, что Канада входит в Большую восьмерку. Да, я больше, чем в этом уверен. Даже если это и так, это ровным счетом ничего не значит. Как, впрочем, и мы. О нет, как это несправедливо. Столько лет я потратил на это интервью с канадцами. Целую жизнь на это положил. И сейчас, когда они клюнули на мою наживку, из-за какой-то фигни все полетит в тартарары. О, Белинда, возвращайся, возвращайся же поскорее. Давай, бегом! Ты все делаешь бегом, давай, жми ко мне. Спаси меня. Это же твоя собака, все-таки. Этот Черный Демон твой. Прошу тебя, пошли на три веселых буквы твой дубляж и всю компанию. Ты ведь все равно уже облажалась. Покажи им на что ты способна, не унижайся перед ними, пошли их всех на… и возвращайся ко мне. К Ней. Знаешь, не то, что я действительно ее боюсь, нет, она и вправду мне нравится, но все дело в том, что мне нравится бояться. Вот почему я умоляю тебя: вернись. Приходи. Это не так абсурдно, как смерть, по крайней мере, мы будем вместе, когда твой демон набросится на меня и разорвет на куски. Потому что он это сделает, он непременно это сделает. Впрочем, я уже знаю, что никогда не смогу ее задушить. Чтобы я да задушил собаку? Да как такое мне только в голову могло прийти? Она Овладеет мной, непременно овладеет, но, по крайней мере, ты, Белинда, будешь со мной, когда она овладеет мной. Что за черт! Будь хотя бы рядом со мной в фатальный момент моей жизни. Давай, приходи. Возвращайся скорее. Как можно скорее. Я здесь беззащитный против Зла, Твоего Демона, один-одинешенек, как никогда в жизни. Эта твоя «травка» просто фантастическая, ты только посмотри: до сих пор, на хрен, какой от нее эффект. Белинда, приходи. Сейчас я досчитаю до трех, и зазвенит звонок. Это пришла ты. Один, два, три. Давай! Возвращайся. Прошу тебя, приди. Приди сейчас, приди. Один, два, три: приди. Сию же минуту. Твой палец прикасается к кнопке моего звонка. Один, два, три: приди… Ну же, в конце концов, приходи, приходи, приходи, а она все не приходит и не приходит. И я должен справляться сам. Ну вот, вот уже и эта мычит за дверьми. Скребется. Плачет. Ты хочешь растрогать меня, сукина дочь. Тактика номер два: Изображать Из Себя Жертву, А Кто Проглотит Наживку, Того И Накололи. Но меня на эти штучки не возьмешь. Можешь плакать, на хрен, сколько твоей душе угодно, Огромная Черная Собака, я тебя не стану утешать. Не я создал эту ситуацию. Моей вины в этом нет. Даже если, паче чаяния, ты была бы не Собакой, а самой обычной черной собакой, безобидной и доброй, брошенной твоей хозяйкой, а посему очень грустной, и тебе бы уж очень хотелось, чтобы тебя кто-нибудь приласкал, даже в этом случае я был бы прав, оставив тебя одну страдать. Я не хочу рисковать, понятно тебе. Если хочешь, плачь себе на здоровье. Твои слезы не вызовут у меня чувство вины. И ты меня вовсе не привлекаешь. И даже если бы ты вдруг понравилась мне, я бы никогда себе в этом не признался, а посему можешь даже умереть от разрыва сердца, я тебе не открою дверь, но запомни: та, что тебя бросила, бросила и меня тоже. Ну да, Собака, она нас обоих бросила, а значит мы можем стать друзьями, напиться и рассказывать друг другу истории о многих других, которые поступили точно так же. Ой-ой-ой, как их много! Значит, в тебе и во мне, должно быть, что-то не так, тебе не кажется? Если все нас бросают, значит, в чем-то должна же быть причина. Нас бросают и уходят к другому, уходят на дублирование фильма, даже просто так, боже, мы позволяем им бросить себя без всякой причины. Разве не так, сестричка? Ничего-то у нас с тобой путного не получится, все будет как у Рисполи