Нежданно-негаданно мне улыбнулась Фортуна: в зале погас свет, и оттого, что я больше ничего не вижу, мне сразу становится лучше. Докладчица продолжает говорить в кромешной тьме: пусть он рисует, говорит она, в своих рисунках он выразит и таким образом выпустит из себя свой страх — и от ее слов и мне тоже уже лучше. И через несколько дней, говорит она, попросите его снова нарисовать то, что его пугает, и сами убедитесь, что ему уже лучше. Да, и мне уже лучше. Боль исчезла. Намного лучше. Сту-тун.
Ну и вляпался я! Да как я мог так колоссально облажаться. Что, черт возьми, со мной случилось? Чизбургер: лук, огурец, майонез, кетчуп и картошка фри — я сто лет уже не ел такую жирную пищу, вечером притом. Должно быть, меня доконал чизбургер. Однако чувствую я себя сносно, и меня даже не вырвало, я не ощущаю тяжести в желудке или что-нибудь в этом духе. Скула. Да, у меня болит скула, а не желудок. И если это не чизбургер, тогда чьих это рук дело? Какой позор. Я выехал из своего уютного дома на улице Дурини на своей черной машине класса люкс, управляемой спутниковым штурманом, стоимостью две тысячи евро, я направлялся в Горгондзолу, чтобы там бухнуться в обморок — в обморок — прямо на собрании среди всех этих добрых людей, которые ожидали получить полезные советы о том, как разговаривать со своими детьми о смерти. Из-за меня беседа прервалась, более того, из-за меня все полетело к чертовой матери, — «Ну что ж, друзья мои, я полагаю, что будет лучше на этом закончить наш разговор». Теперь уж ничем этому делу не поможешь. Лучше быстрее обо всем забыть и впредь делать вид, что ничего не случилось. Ведь там никто меня не знает, я туда никогда больше не вернусь. Список мест, куда я больше никогда не вернусь: ассоциация «Родители вместе». Нет, лучше так: я в этом месте никогда не был. Лучше разбить молотком жесткий диск, «delete all» — все уничтожить. Завтра я скажу Барбаре-или-Беатриче, что, к сожалению, не смог туда поехать, потому что на кухне со мной случилась небольшая неприятность — «Я ударился скулой об угол холодильника, вот здесь, видишь?»; и если она пойдет на другую встречу, может быть, даже в следующем месяце, на беседу о дедушке и бабушке, ведь ее родители еще живы, и родители ее мужа тоже, насколько я понял из ее рассказов: «мои свекор и свекровь», «дом моих свекра и свекрови», и, следовательно, ее на самом деле может волновать вопрос: кто такие дедушка и бабушка, помогают ли они нам, или создают дополнительные проблемы. А если даже она туда и придет и услышит, что на прошлое собрание приходил какой-то загадочный чудак, который потом еще в самом разгаре беседы грохнулся без чувств, а когда пришел в себя, тут же удрал, и, болван, отказался от нашей помощи, не захотел, чтобы мы вызвали врача, как кудахтала та шепелявая, шкорую помошь, нужно выжвать шкорую, и даже от кофе отказался, то, конечно, не догадается, что это был я. Почему, собственно, это должен быть я? Меня ничего не связывает с тем придурком, меня там не было. Нет, ей это даже в голову не придет, нет-нет. Люди думают о нас бесконечно меньше, чем мы предполагаем. Почти никогда не думают, вот правда.
Однако, однако, однако… Это случилось, а почему, спрашивается? Почему я упал в обморок? Почему я упал в обморок? Почему я упал в обморок? Я веду свою машину в темноте теплой ночи, а в голове у меня крутится один тот же вопрос, странно, но сейчас, когда от того зала меня отделяет больше миллиона человек, когда меня уже начинает успокаивать городской пейзаж знакомых мест, у меня такое впечатление, что я очень хорошо знаю, почему. Тем не менее, искомый ответ только на мгновение блеснул в моем сознании, как молниеносное сверкание искры, а потом исчез. Слишком быстро — я не успел, за него зацепиться. Это очень странное ощущение, и оно появляется, когда силишься вспомнить что-нибудь, но именно сами умственные потуги гонят воспоминаемое прочь. Возможно, я никак не могу сконцентрироваться, подумал я, и свернув на обочину, остановил машину. Где это я? А, площадь Лорето. Прекрасно. Зажигаю сигарету. Я только хочу понять, почему потерял сознание. Черт подери. В общем так: мой мозг вдруг отключился, сознание оставило тело, словно желая избавиться от него, вот что случилось со мной сегодня вечером, совсем недавно, во вполне определенный момент моей жизни, (впрочем, все моменты в нашей жизни вполне определенные), к тому моменту я был в полном и здравом сознании, как сейчас, сейчас я пребываю в здравом сознании. Должна быть в этом какая-то причина, в конце концов? Мне нужно только сконцентрироваться, поразмыслить хорошенько. Может быть, это чизбургер, как я уже говорил. Или усталость таким диким образом меня подкосила. Сегодня утром я уже слышал об обмороке, мне его описал Карло: может быть, это моя впечатлительность, это произошло со мной