— Да.
— Выражение «выиграть слияние», которое с технической точки зрения не имеет смысла, родилось в условиях такой расстановки сил: но как бы на самом деле с технической точки зрения оно ни было бессмысленным, в действительности это выражение справедливое, хотя бы потому, что речь идет о двух живых существах, движимых беспредельными амбициями, и один из них по окончании этих торгов будет держать под контролем другого. Даже если разрыв между ними будет незначительным, даже если это произойдет на звездном уровне, один будет сидеть наверху, а другой под ним. Сейчас нам хорошо известно, что в нашем случае, пользуясь этим бессмысленным с технической точки зрения выражением, в результате этого слияния победим Мы. Так или не так? Ты ведь тоже так считаешь, правда?
— Да.
— Ладно. Это означает, что независимо от того, что случится со всеми двумястами тысячами служащих группы, в конце концов, Боэссон должен будет сесть выше Штайнера. На самом деле выше, я имею в виду. Что ж, давай забудем об этом на минутку. У меня была возможность тщательно изучить весь план этого слияния. Уже на протяжении многих месяцев на моих глазах документы по слиянию обсуждают, вносят в них изменения и добавления, утверждают их, ведут по ним переговоры, потом снова выносят на обсуждение, снова ведут по ним переговоры, и снова одобряют и так далее, чтобы окончательно выработать структуру будущего концерна. И доложу я тебе, что все будет не так, как предполагаем мы с тобой. Мы не победим, победят Они. Хотя, в конце концов, самые важные посты будет занимать Боэссон, а выиграет все же Штайнер, и знаешь, почему? Все дело в каноне, который был выбран, в модели структуры, Пьетро.
Енох, очевидно, предполагая, что его рассуждения приняли сложный оборот, делает паузу. А потом, убедившись, что мне все понятно, продолжает:
— Видишь ли, и Боэссон, и Штайнер слывут людьми религиозными. Боэссон — католик, а Штайнер — иудей; Боэссон славится своей более чем благонравной и умеренной жизнью, всем известно, что он ревностнейший католик, каждый день ходит в церковь к заутрене, по пятницам соблюдает пост и так далее, в общем, все это известно всем, но возьмем Штайнера, он, хоть и ведет распутный образ жизни, все равно пользуется уважением, он завоевал авторитет благодаря известной исторической миссии, которой когда-то посвятил всего себя — добиться возвращения евреям имущества, отторгнутого у них во времена нацизма. Эти две большие шишки, каждый по-своему, конечно, представляют свои религии. Два различных вероисповедания, понятно тебе? И у каждого из них свои каноны: у иудеев — иерархический и неизменный, у католиков — гибкий и сложный. А теперь скажи мне, как по-твоему, на какую из этих моделей ориентируется структура концерна после слияния?
Он замолкает и смотрит на меня, однако совершенно ясно, что он не ждет от меня ответа. Он прервался только для того, чтобы со всего размаха поставить точку.
— На иудейскую модель, Пьетро, а не на католическую. Когда Боэссон станет Всевышним на земле, главой самой крупной в мире группы телекоммуникационных компаний, его неприятелем станет Всевышний. Тогда-то он и проиграет. Чтобы на самом деле выиграть это слияние, ему бы нужно было придать другую структуру будущему концерну, он должен был бы следовать католическому канону.