Самурай Джек, молчаливый и непобедимый, в своем по-прежнему черном будущем, куда его забросили силы зла, ведет себя так, как раньше: на середине того же бесконечного подвесного моста встречает того же болтливого шотландского киборга и как прежде отказывается уступить ему дорогу. Ты с неослабевающим вниманием наблюдаешь за их неистовой борьбой, ты взволнована, все твое детское тельце напряглось, как будто ты видишь эту сцену впервые, как будто тебе неизвестно, что в конце, исчерпав последние силы, но не выявив победителя в этом единоборстве, противники обнаружат, что их обоих проклял какой-то мрачный господин, и получится, что в действительности они не враги, а друзья…
Теперь уж, звездочка моя, весь мир сошел с ума. Полимеры, гормоны, мобильная связь, бендзодиадзепин, долги, тележки в супермаркете, заказы в ресторане, магазины оптики, А влюблен в В, но В не любит А, и все кончается тем, что всегда кому-то удается украсть деньги и в любой смерти кто-то обязательно виноват. Вот, как все происходит в нашем мире. Он перестал быть нормальным. А к доктору Фикола посылают меня…
29О, это настоящая трагедия — телефонный звонок посреди ночи…
О, жар того поцелуя…
Я заснул.
Звонит телефон. Мультфильмы. Клаудия спит на диване. Она ровно дышит. О, тот поцелуй. Телефон продолжает звонить. Пять минут третьего. Конечно, случилось какое-нибудь несчастье. С моим отцом. С Карло. С Мартой. Какой поцелуй?
— Слушаю!
Шум, треск. В трубке звучит музыка. Дети Марты. Тот поцелуй во сне, он мне приснился. Член у меня затвердел…
— Пьетро?
Голос Жан-Клода.
Тишина.
Целый каскад щелчков счетчика межконтинентальных звонков.
Музыка в трубке — это песня, ее поет Элтон Джон.
— Да?
Тишина. Щелчки.
Тот потрясный поцелуй.
Песня называется «Sacrifice»[74].
— Как дела?
— Все хорошо. А у тебя?