О-го-го! Вот это сон. Интересно, вспомнил бы я о нем завтра утром, если бы меня не разбудил звонок Жан-Клода. На небе почти полная луна, ее глупый лик сияет в обрамлении оконной рамы. Нет, никогда я их не помню, свои сны. Сегодня ночью Жан-Клод оказал мне услугу: он меня разбудил, и благодаря этому я навсегда запомню ту наклонную пустоту и тот безумный поцелуй. Я ничего для него, Жан-Клода, не сделал. Он там, сирота, раздавленный, пьяный в стельку, слушает Элтона Джона; и даже, сверх ожидания, для него наступил торжественный момент, в такой момент он, может быть, встанет на табурет в ванной комнате и просунет голову в петлю из электропровода, а я ведь все равно буду сидеть здесь, на диване, с набухшим, твердым членом и смотреть приключения пса Мендоса, ведь я ничего не смогу сделать, чтобы помешать ему. Вот какая она, моя правда. О, доктор Фикола, скажите мне, пожалуйста, почему всегда так получается, что я мало чем могу помочь другим? Что это была за женщина? Кто это мог быть? Почему это я продолжаю так дико возбуждаться, вместо того чтобы страдать?
30— Слушаю!
— Привет, братан.
— О-о-о, привет, Карло.
— Как ты там?
— Хорошо. А ты?
— Слегка притомился, но все хорошо.
— Ты где?
— В Риме.
— Ах да, сегодня вечером ты участвуешь в программе MTV. Я прочел твое интервью в «Республике».
— Какое еще интервью?
— Как это, какое? Интервью корреспонденту газеты «Республика», в сегодняшнем номере.
— Да не давал я никакого интервью.
— Прекрасно. Тогда выходит, что оно мне приснилось.
— Разве что… Ты говоришь в «Республике»?
— Да.
— Не в «Вечернем курьере»?
— Нет. В «Республике».
— А ты уверен?
— Я же тебе говорю, в «Республике»…
— Знаешь, многие путают «Республику» с «Курьером».
— Да о чем ты говоришь? Я не спутал.
— Ты, может, и нет, а вот я — да. Мне показалось, что я по телефону разговаривал с одной бабой из «Курьера», а не из «Республики». Я даже и не понял, что это было интервью.
— Значит, ты его не видел.
— Нет. Сегодня я еще не читал газеты.
— Извини меня, пожалуйста, но разве у тебя на фирме нет пресс-отдела, который ежедневно для тебя делает обзор прессы?
— Думаю, что есть. Но ведь сегодня суббота, и в офисе никого нет.
— Ну да. Это верно.
— Да ладно. Какая разница. Скажи лучше, как там Клаудия? Я позвонил ей на мобильник, но она его выключила.
— Она — хорошо. Она здесь, рядом со мной, на пляже.
— На пляже?
— Да. Мы сейчас в Роккамаре.
— Да ты что! Когда вы туда приехали?
— Сегодня ночью.
— Вы одни?
— Да. С нами должна была поехать Марта с детьми, но в последний момент у нее что-то не получилось.
— Значит, там только вы вдвоем…
— С нами еще Дилан.
— А! И как вам?
— Отлично. Как в июле. Мы сейчас на пляже, здесь полно народа. Некоторые даже купаются, вода еще теплая и…
— Да нет, я спрашиваю, как вам там? Ведь вы приехали впервые, так? После того как…
— Все в порядке.
— А Клаудия?
— Она у моря, играет с подружкой.
— Да. А дома она как? Как она все восприняла?
— Спокойно. Ведет себя так, будто ничего не случилось.
— Да не может быть? Ведь это дом, где ее мать…
— Что тебе сказать, Карло, я не знаю, но факт остается фактом. Все так и есть.
— А ты в этом уверен? А ты, часом, брат, не переборщил — приехать туда одним, не слишком ли это для нее?
— Я тебе уже говорил, что с нами должна была приехать Марта, но в последний момент у нее все сорвалось.
— Да понял я, понял. Но ведь и вы тоже никому не были обязаны, могли и не поехать…
— Да, звездочка. Я видел. Молодцы.
— …
— Извини, я разговаривал с Клаудией. Они играют с Диланом, он прыгает в кольцо. Да ты только посмотри! Ай, да молодцы! Ты бы видел, какие прыжки выделывает Дилан: ух, как он возбудился. Летом мы никогда не берем его на море, собак на пляж приводить запрещено. Честно говоря, и сейчас тоже нельзя, но ведь уже октябрь, и этому правилу временно можно не подчиняться, многие и пришли с собаками…