ет мои сокращения, они и мне самому не нравятся, и потом Симона, конечно же, молода, но не настолько же) — позвоню: пока я тебе не позвоню». Отсылаю смс и выключаю мобильный. Старушка Симу поймет и унесет подальше ноги от этого дома, где я буду всем своим существом сопротивляться Злу. Я выдержу. Хрен вам, я открою эту дверь. Так будет намного лучше, чем задушить ее. Оставаться здесь за закрытыми дверями. Так она до меня не доберется. Но — о нет: я вдруг вспоминаю, что с минуты на минуту те типы из Канады должны мне позвонить, чтобы взять у меня интервью. Из Канады. На английском языке. Что мне им сказать? Пиццано Пицца, нет они произносят Пицано Пица, но какой еще Пицано Пица? Я здесь сражаюсь с Князем Тьмы («I'm Here Struggling Against The Dark»), а вы меня спрашиваете о каком-то Пицане Пице? («And Thou Dare Asking Me About Pizano Piza?»). Интервью, вот именно. Дерьмо. Звонит телефон. Это из Канады по поводу моего интервью. И я как идиот даю это интервью, и кто его знает, на хрен, что я, обсаженный до чертиков, там говорю, я говорю им о Демонах и Черных Собаках, и о фосфоресцирующих Real Things. И вот, я сам навсегда утрахал Канадский рынок. В Канаде люди довольно много читают, и неудивительно — там такой холод. По вечерам, сидя на краю постелей, родители читают детские книжки своим детям, они уверенные, спокойные, цивилизованные люди, вот именно, и среди этих книг могли быть и мои. Канада. Опля! Одним ударом я сам себя поимел, я загубил для себя одну из восьми самых индустриальных стран в мире. Мне кажется, что Канада входит в Большую восьмерку. Да, я больше, чем в этом уверен. Даже если это и так, это ровным счетом ничего не значит. Как, впрочем, и мы. О нет, как это несправедливо. Столько лет я потратил на это интервью с канадцами. Целую жизнь на это положил. И сейчас, когда они клюнули на мою наживку, из-за какой-то фигни все полетит в тартарары. О, Белинда, возвращайся, возвращайся же поскорее. Давай, бегом! Ты все делаешь бегом, давай, жми ко мне. Спаси меня. Это же твоя собака, все-таки. Этот Черный Демон твой. Прошу тебя, пошли на три веселых буквы твой дубляж и всю компанию. Ты ведь все равно уже облажалась. Покажи им на что ты способна, не унижайся перед ними, пошли их всех на… и возвращайся ко мне. К Ней. Знаешь, не то, что я действительно ее боюсь, нет, она и вправду мне нравится, но все дело в том, что мне нравится бояться. Вот почему я умоляю тебя: вернись. Приходи. Это не так абсурдно, как смерть, по крайней мере, мы будем вместе, когда твой демон набросится на меня и разорвет на куски. Потому что он это сделает, он непременно это сделает. Впрочем, я уже знаю, что никогда не смогу ее задушить. Чтобы я да задушил собаку? Да как такое мне только в голову могло прийти? Она Овладеет мной, непременно овладеет, но, по крайней мере, ты, Белинда, будешь со мной, когда она овладеет мной. Что за черт! Будь хотя бы рядом со мной в фатальный момент моей жизни. Давай, приходи. Возвращайся скорее. Как можно скорее. Я здесь беззащитный против Зла, Твоего Демона, один-одинешенек, как никогда в жизни. Эта твоя «травка» просто фантастическая, ты только посмотри: до сих пор, на хрен, какой от нее эффект. Белинда, приходи. Сейчас я досчитаю до трех, и зазвенит звонок. Это пришла ты. Один, два, три. Давай! Возвращайся. Прошу тебя, приди. Приди сейчас, приди. Один, два, три: приди. Сию же минуту. Твой палец прикасается к кнопке моего звонка. Один, два, три: приди… Ну же, в конце концов, приходи, приходи, приходи, а она все не приходит и не приходит. И я должен справляться сам. Ну вот, вот уже и эта мычит за дверьми. Скребется. Плачет. Ты хочешь растрогать меня, сукина дочь. Тактика номер два: Изображать Из Себя Жертву, А Кто Проглотит Наживку, Того И Накололи. Но меня на эти штучки не возьмешь. Можешь плакать, на хрен, сколько твоей душе угодно, Огромная Черная Собака, я тебя не стану утешать. Не я создал эту ситуацию. Моей вины в этом нет. Даже если, паче чаяния, ты была бы не Собакой, а самой обычной черной собакой, безобидной и доброй, брошенной твоей хозяйкой, а посему очень грустной, и тебе бы уж очень хотелось, чтобы тебя кто-нибудь приласкал, даже в этом случае я был бы прав, оставив тебя одну страдать. Я не хочу рисковать, понятно тебе. Если хочешь, плачь себе на здоровье. Твои слезы не вызовут у меня чувство вины. И ты меня вовсе не привлекаешь. И даже если бы ты вдруг понравилась мне, я бы никогда себе в этом не признался, а посему можешь даже умереть от разрыва сердца, я тебе не открою дверь, но запомни: та, что тебя бросила, бросила и меня тоже. Ну да, Собака, она нас обоих бросила, а значит мы можем стать друзьями, напиться и рассказывать друг другу истории о многих других, которые поступили точно так же. Ой-ой-ой, как их много! Значит, в тебе и во мне, должно быть, что-то не так, тебе не кажется? Если все нас бросают, значит, в чем-то должна же быть причина. Нас бросают и уходят к другому, уходят на дублирование фильма, даже просто так, боже, мы позволяем им бросить себя без всякой причины. Разве не так, сестричка? Ничего-то у нас с тобой путного не получится, все будет как у Рисполи[34], когда в два часа ночи повторный показ его телешоу «Ковер-Самолет» смотрело меньше телезрителей, чем шипящий туман, по техническим причинам возникший на канале RAI 2[35]. Мы такие с тобой ничтожные: меньше нуля. Давай подружимся. Сейчас я тебе открою. Ну вот и ты, красавица моя. Красавица. Ты только хотела примоститься здесь, правда, Красавица? Ну вот, так, так. У моих ног, как бывало мой старина Рой, когда он жил со мной, пока Анна у меня его не забрала, она забрала у меня все, даже собаку, но зато там у меня все в порядке, я все устроил, и через два с половиной года Франческино и собака снова будут со мной, проклятье, и пусть будет так, как будет, но я хотя бы буду знать, что я спас их обоих, не спрашивай у меня от чего, потому что я сам не знаю, я знаю только одно: все было скверно, и мне приходилось иметь дело с тем глубоким-преглубоким и черным-пречерным колодцем, разверзнувшимся до самых глубоких глубин преисподней у нее внутри. Кстати о Real Things. Тот колодец мне так нравился. Да ладно. А ты, Огромная Черная Собака, я даже не знаю, как тебя зовут, ложись-ка здесь, как мой старина Рой, в начале будущего месяца он снова будет со мной. Иди сюда, красавица, иди сюда. Наша хозяйка нас бросила, да, милая? Она нас оставила одних, правда? А ты красивая, знаешь. Такая мягкая-мягкая. Ты посмотри на нее, как ей нравится. Ты посмотри, какая она игривая. Дзинь! КАНАДЦЫ. Звонит домашний телефон! Моего домашнего номера почти ни у кого нет! Я дал его канадцам сегодня утром! На помощь… Алло! Кто? Марчелла? Из Виареджо? И что ей только надо? Я с ней сто лет не разговаривал. Я не преувеличиваю, сто лет. Как она узнала этот номер телефона? Случилось что-то серьезное? Нет, она только хотела узнать, как сдать квартиру в Риме. В смысле, она хочет сдать квартиру. Вот так, после стольких лет эта Марчелла звонит мне, чтобы узнать, как она может сдать свою квартиру в Риме. Она объясняет мне, что квартира ее пустует, во всех подробностях рассказывает мне о своей престарелой тете и умирающем дяде, о своем дедушке в инвалидном кресле. Обратись в агентство недвижимости, советую ей я. А, говорит она, в агентство, да? Вот именно, отвечаю я, в агентство. Ты что, об этом не подумала, а, Марчелла? Да не поверю я, чтобы ты не подумала, что квартиру можно сдать через какое-нибудь проклятое агентство, признавайся. Да, я, конечно, думала об этом, но посчитала, что так будет опасно. Опасно? В том смысле, что потом они тебя могут в чем-нибудь обвинить, я хотела попросить у тебя сове… Опасно, Марчелла? Обратиться в агентство недвижимости может быть опасно? Хочешь, я скажу тебе, что действительно может быть опасным, Марчелла? Если ты хочешь знать, сидеть дома с Огромной Черной Собакой у твоих ног после того, как ты вместе с просто фантастической девушкой из породы фантастических девушек, которые буквально сгрызают тебе сердце, накурился черт знает какой дряни. Вот, ЧТО опасно! Черт! агентство недвижимости — опасно. Ну, ладно, спасибо, говорит она. Как у тебя дела, все хорошо, как твой сынишка, жив, здоров, почему вы никогда не приезжаете в Виареджо, в течение всех этих проклятых двух с половиной лет, регулярно через неделю я проводил там субботу и воскресенье, Марчелла, и ты не можешь об этом не знать, даже если мы с тобой уже сто лет не разговаривали, более того, я точно знаю, что тебе об этом известно, какие вопросы, на хрен, ты мне задаешь, ну, а в общем, все в порядке, спрашивает она у меня, я — да, все — о'кей, когда приедешь, покажись, ну, а как же, пока, пока. С ума сойти можно. Агентство недвижимости — опасно! Ну, по крайней мере, это были не сволочи из Канады, и это уже кое-что. Черная собака лежит у моих ног, тихо и спокойно, ты только посмотри, это тебе совсем не то, что Впиться в тебя клыками и Убить тебя. Ну, что ж, так даже лучше. В доме прохладно, и я себя прекрасно чувствую, эффект от «травки» (все еще очень даже сильный) начинает постепенно проходить, более того, сейчас я чувствую себя значительно лучше, я бы даже сказал, что мне грешно на что-нибудь жаловаться, на меня снизошел покой, недовольство пропало, я сижу здесь и преотлично себя чувствую. Так что, все идет своим чередом. Все, точка. Какого хрена я выдумываю себе проблемы? Симоны все еще нет, она еще не пришла, и перед ней неожиданно не возникла огромная черная собака, потому что так не должно было случиться. Она говорит: что ей везет. Да никогда в жизни. Она еще не пришла