— Передай это Ларе от меня, — говорит он.
Да, конечно, так я и разбежался: сейчас отправлюсь на кладбище осквернить ее могилу: копытом свиньи открою крышку гроба и положу ей это на грудь. Мою дочь зовут Клаудия, дурачина, Клаудия…
— Спасибо.
Он уходит, он даже не подозревает о чудовищной оплошности, которую допустил в конце нашего разговора. Я его победил, однако у него сохранился вид далеко от побежденного. Он же профессионал, черт побери, и хорошо понимает, что и его иногда могут наколоть. Он скажет Боэссону, что я не в состоянии выполнять обязанности президента, а при первой же возможности мне отомстит.
16Список комет, которые я видел:
Это легко.
Галлея (1985);
Хейла-Боппа (1997).
Может быть, я видел еще одну комету, в раннем детстве, в Риме. У меня сохранилось воспоминание: я и мой брат очень маленькие, и отец выводит нас ночью на улицу посмотреть на комету.
— Мальчишки, пойдемте смотреть на комету…
Лето. Воздух напоен самыми разными ароматами, когда идешь вдоль стен Ардеатины, кажется, что гуляешь на природе за городом. Термы Каракалла, Чирко Массимо. У отца на ногах белые туфли, они светятся в темноте. Что это была за комета? Или это было затмение Луны?
— Мальчишки, пойдемте смотреть затмение…
— Пьетро!
Кто меня зовет? Смотрю направо, налево: никого нет.
— Я здесь!
О, «Ярис» темно-синего цвета, припаркованный во втором ряду неподалеку от сквера, мигает мне фарами, — мигать фарами, кажется, означает приглашение подойти. Из окошка показать голова: это мать Бенедетты. Что ей от меня надо? Ничего не поделаешь, надо идти туда… Проблема в том, что снова потеплело, а здесь, в тени, мне было так хорошо. Происходит очень странная вещь: осень началась внезапно две недели назад — дождь, ветер, холод, — а потом погода улучшилась, и снова установились по-летнему теплые деньки. С каждым днем температура воздуха поднимается, так бывает в начале мая, а небо, очищенное дождями, покрывает вуаль, легкая и прозрачная, как марля в один слой. И солнце жарит, как ненормальное…
Мать Бенедетты мне улыбается, у меня такое впечатление, что ее мелкие, белоснежные зубы само воплощение здоровья. Она сидит за рулем машины, работает мотор, в руке какой-то листок.
— Прости, — извиняется она. — Знаешь, я с таким трудом втиснулась сюда, что мне уже не выбраться. Я забыла отдать тебе вот это.
Листовка. Цикл бесед: 5 встреч «Родители вместе», по вторникам, в 21 час…»
— Это ассоциация родителей, все толковые, грамотные люди. Время от времени и я забегаю на их собрания. Они организовывают встречи, семинары, обучающие курсы. Вот я и подумала, что тема сегодняшней беседы может тебя заинтересовать.
Потом ее внимание привлекла моя собака — она прыгает и путается у меня между ног — и ее обнаженная, все еще сохранившая загар рука, высовывается из окошка машины.
— Дилан! Красавец!
Дилан встает на задние лапы, радостно приветствует ее, но очень скоро она его разочаровывает, пожаловав ему скупую ласку, — быстрое, небрежное движение руки, потрепавшей его по голове, на самом деле было только промежуточной остановкой на пути к листовке, и ее указательный палец приземляется на нужной строчке.
— Вот эта, видишь?
Тут у нее зазвонил мобильный, она отвечает, сделав мне извиняющуюся гримасу, говорит по телефону, а я между тем читаю то, что она мне показала: «Дедушка и бабушка: помощники или проблема? Беседу ведут психологи-педагоги Глория Авуэло и Николетта Сков». Эта тема меня интересует меньше всего, хотя бы еще и потому, что кроме моего отца, дедушки Клаудии, который живет в замкнутом, созданном им самим мирке, отставшем от нашего времени, по крайней мере, века на два, все ее бабушки и дедушки уже умерли. Однако потом я заметил, что мать Бенедетты ошиблась: ее палец ткнул в строчку с названием встречи, которая состоится в будущем месяце. Тема сегодняшней беседы на одну строчку выше: «Начнем с конца: как разговаривать о смерти со своими детьми. Беседу ведет психотерапевт, последовательница школы Гордона[42], Мануэла Солвай Грассетти». Я отрываю глаза от листовки и смотрю на мать Бенедетты.
— …послушай, я за рулем, — говорит кому-то она, — как только буду дома, я тебе перезвоню.
Она бросает на меня лукавый взгляд, и я поневоле становлюсь сообщником ее лжи, молчит несколько секунд, затем прощается и выключает телефон.
— Прости, — говорит она и делает паузу, резко встряхивая головой, будто хочет избавиться от мертвых волос, потом улыбается: — Тебе это интересует, да?