— Знаешь, о чем я подумал… Зачем ты повесил ту ужасную фотографию над кроватью?
— Фотографию Барри?
— Да.
— А что в ней ужасного?
— Да ладно тебе, она жуткая. Почему ты ее не снимешь?
— Уже снял.
— А-а. Когда?
— Может быть, год назад. Нет, меньше, в феврале. Когда Нина мне заявила: «Или я, или она».
— Вот как. Тогда женись на ней. Это самая здравомыслящая девушка из всех, что у тебя были. Как она?
— Мы расстались.
— Нет!
— Да.
— И когда?
— Да уже около месяца.
— Так ты снова повесишь ту фотографию над кроватью?
— Нет.
— Ну и слава богу.
— Послушай, у меня такая новость, такая потрясающая новость. Угадай, кто был на ужине со мной вчера вечером.
— Кто же?
— Угадай.
— Мужчина или женщина?
— Женщина. Давай, чего ты! Давай, только по-крупному.
— Я с ней знаком?
— Можно сказать, что да. Ты ее видел.
— …
— Ты видел ее при очень-очень уникальных обстоятельствах, скажем так.
— …
— Можно сказать, незабываемых.
— Послушай, у меня нет ни малейшего понятия. Кто это?
— Одна из тех двоих, что мы спасли в Роккамаре[48].
— Да ты что! Твоя или моя?
— Моя.
— И кто же она такая?
— Она владеет выставочным залом здесь, в Милане. Погоди… Франча, что ли? Людовика, или нет, Федерика, да-да, точно, ее зовут Федерика Франча.
— Да как ты только ее узнал? А я вот не знаю, смогу ли узнать свою?
— Нет, я ее не узнал.