— Вы ответственный квартиросъемщик? — спросил коренастый и попросил, чтобы я показал документ, удостоверяющий личность. Было ясно, зачем они пришли, однако в таких вопросах лучше играть по их правилам. Худощавый отодвинул ногой табуретку и кивнул мне, чтобы я садился.
— Я могу закурить? — спросил я, словно был не у себя дома.
— Естественно, — сказал он и протянул мне пачку.
— Спасибо, у меня есть, — сказал я.
— Оставьте, вам еще пригодится, — сказал он, в его голосе не чувствовалось угрозы, и все же я взял из его пачки. По крайней мере, будем курить одно и то же, думал я. Казалось, из двоих старший по званию — он. Правда, они забыли представиться, что у них, впрочем, не редкость. Мне очень хотелось, чтобы мы поскорее покончили с положенными формальностями, поскольку я в любом случае не собирался ничего отрицать.
Коренастый посмотрел на коллегу, понял, что тот не собирается сейчас говорить, и зачем-то проронил:
— Очень уютная квартира, — словно это было какое-то существенное замечание, которое может отпустить только старший по званию. Лучше бы заговорил худощавый, думал я. Он казался гораздо более вменяемым, чем это свиное рыло, но, судя по его неподвижному взгляду, был садистом.
— Да, — сказал я, мне не хотелось говорить на посторонние темы.
— И обставлена мило.
— В основном декорации, — сказал я.
— Но на пятьсот франков в месяц вполне можно прожить, — сказал он. И я начал немного нервничать, потому что какое его дело, на что мы жили.
— Да, — сказал я отрывисто. Я хотел было добавить, что, с тех пор как стали печатать мои рассказы, я езжу на встречи с читателями и открываю выставки, что с недавних пор я сам неплохо зарабатываю, но решил, это только запутает разговор.
— Даже вдвоем, — сказал он.
— Даже вдвоем, — сказал я. От этих пошлых намеков у меня заныл желудок, но протестовать я не стал.
— Перерыв, — сказал худощавый и снова протянул мне сигарету. Пока я курил ее, слышно было только тиканье будильника. Я попытался вспомнить, в каком спектакле были задействованы эти часы, в голову приходило “Много шума из ничего”, хотя там они точно не могли быть задействованы.
— Очень уютная квартира, — сказал коренастый, когда я потушил окурок.
— Да, — сказал я.
— И обставлена мило.
— В основном декорации, — сказал я. Мне показалось, где-то я это уже слышал. Вряд ли мы сидим тут, чтобы рассуждать о ворованных декорациях.
— На пятьсот франков в месяц вполне можно прожить.
— Да, я уже сказал, что можно.
— Даже вдвоем.
— Я уже говорил, можно вдвоем.
— Перерыв, — эхом вмешался худощавый. На этот раз я не взял сигарету. Мы молчали, я злился, поскольку никак не мог вспомнить, в каком спектакле служил реквизитом этот будильник. Меня раздражало, что мы никак не закончим положенные формальности. Я чистосердечно во всем сознаюсь и затем получу пожизненное, или пятнадцать лет, в любом случае я не стану ничего отрицать.
— Очень уютная квартира, — сказал коренастый. Мне ужасно хотелось встать и сказать, пойдем, но я знал, что нельзя этого делать. Еще мне пришло в голову, что я не могу сказать двум палачам то заветное слово, которое сказал Эстер на мосту Свободы пять лет назад.
— Зачем вы спрашиваете? — выпалил я.
— И обставлена мило.
— Мы уже это обговаривали, здесь только декорации.
— На пятьсот франков в месяц вполне можно прожить.
— Чего вы хотите? — спросил я у второго, но тоt не ответил. Он пил кофе из маминой кружки, его серые сверла сверкали, он молчал.
— Даже вдвоем, — сказал коренастый.
— Конечно, даже вдвоем. Если пересчитать на наши деньги, выйдет, что примерно столько здесь платят врачам, — сказал я.
— Перерыв, — сказал худощавый и поставил чашку на стол.
— Какой еще перерыв! Скажите, чего вы хотите, и пойдем наконец, — сказал я и хотел встать, но старший по рангу кивком головы показал, что еще не время, и я не двинулся с места. Снова воцарилась тишина, мы сидели и слушали, как тикает будильник.
— Очень уютная квартира, — снова начал он.
— И обставлена мило, и несомненно, на пятьсот евро в месяц вполне можно прожить. Сколько еще будет продолжаться весь этот бред?
— И обставлена мило, — сказал он.
— Прекратите вы когда-нибудь? Вы что, дураки, или меня за дурака держите?
— На пятьсот франков в месяц можно прожить.
— Да! Мы отлично жили на пятьсот франков в месяц! Хватало на дрянную косметику и огнетушители! Вполне обходились! Все в шоколаде!
— Даже вдвоем.
— Перестаньте, вы, скотина!