— Там очередь, — пробормотал я. — И не пускают…
— Кто?! Не пускает?! — взвился Рыжий, уставился на охранника. Тот отвернулся, изображая безразличие. — Этот, что ли? — Бутылки оказались в его руках, и он удивленно протянул: — Во-о-одка? А че, коньяка не было?
— Не было.
— Ну ты, блин… Ладно, пошли.
Внутри Рыжий потребовал принести стаканы. Присел за столик, поставил две бутылки.
— Вот и поиграли, — сказал он, разливая.
— А что, все уже?…
— А что все уже?! — передразнил Рыжий. — Все, бля. Проиграл, на хер все. Очко — оно такое. — Выругался. — Сдача где?
Я протянул деньги. Он тщательно пересчитал мятые рубли и мелочь. Удовлетворенно кивнул… Затем налил стакан и медленно выпил залпом. Кадык так и ходил под кожей… Рыжий сразу захмелел, маленькие глазки его заблестели, исподлобья он оглядел заведение… А в следующие полчаса Рыжий нажрался в свинью… точнее, в ревущего не своим голосом молодого и сильного кабана. Животное сначала бросалось на местное беспокойное начальство, потом засветило парню в жилетке по скуле. Охранник и еще двое схватили Рыжего, протащили через все заведение, сшибая стулья, и выкинули в коридор. Я аккуратно просочился следом. Но на этот раз Рыжий вернулся. Ворвался внутрь и принялся переворачивать столы. Тогда его уронили лицом об пол, немного попинали, пронесли через коридор и кинули вниз с лестницы. Я думал, после такого падения выжить невозможно. Но он пересчитал ступени, врезался мордой в стену и остался сидеть на прокуренной лестничной площадке, пересчитывая снова и снова рассыпавшуюся мелочь. Я помог ему собрать деньги, сунул их ему в карман, и потащил Рыжего на улицу. Губы у него были разбиты, бровь рассечена, общежитие он порядком закапал кровью — с третьего до первого этажа.
Через весь район тащить Рыжего было тяжело. И я попытался уложить его на лавку, чтобы он немного пришел в себя. Но ничего не вышло. Рыжий вдруг снова очнулся, взревел и кинулся обратно к общежитию. Я рассудил, что возвращаться и мне тоже туда нет никакого резона. Побродил по округе. Вскоре со стороны общежития послышался звон разбитых стекол, крики. Я поспешил туда, и увидел, что Рыжий швыряет вверх камни, а из разбитого окна его свирепо матерят.
— О! Степка! — он увидел меня, сразу потерял интерес к заведению, где проиграл деньги. — Пошли за водкой.
— Может, тебе хватит? — попытался я его урезонить.
— Чего-о?! — Рыжий был неуправляем, схватил меня за рукав, толкнул вперед. — За водкой, тебе говорю.
У магазина, купив пиво, а не водку, он, к счастью, встретил знакомых, и я потихоньку свинтил… по-английски, не прощаясь…
В следующий раз я увидел Рыжего только неделю спустя.
— О! — он снова обрадовался мне, как старому другу. — Здорово!
Мы пожали руки.
— Ну чего, ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответил я. В отличие от Рыжего я пока что совсем не пил. Только коньяк, который он заставил меня проглотить.
— А я, прикинь, два дня бухал. Вообще, не помню, как мы с тобой оттуда ушли. Но ты мужик, молодец. Настоящий товарищ! — Рыжий хлопнул меня по плечу. — Как ты меня тащил… Помню, помню… Все помню. Ты… — он замялся, подыскивая подходящее слово. — Человек!
— Спасибо, — сказал я.
— Ты это… к нам в подвал приходи. Посидим. Побухаем.
— Хорошо, — согласился я.
Сразу же шевельнулась мысль, что в этом подвале было бы очень неплохо запереть их, и оставить умирать — от голода и жажды… Что я и проделал через пару дней. Запер их на большой амбарный замок, специально приобретенный для этих нужд в местном хозяйственном магазине… Но их выпустили тем же вечером. Каким-то образом узникам удалось докричаться до проходившего мимо подвала сантехника. Я понял, что идея была не самая удачная. Надо тщательнее продумать план действий. Иначе ничего не выйдет. Только подставлюсь сам.
Еще когда я только начинал писать, я часто слышал упреки, что надо разъяснить то и это, и неплохо было бы узнать, как дальше сложилась судьба этого персонажа. Но что поделать, если это не персонаж, а живой человек? Что поделать, если я и сам не знаю, как и чем он жил и от чего умер? Как быть, если эти записи — и есть самое жизнь? От записок социопата, от его детских воспоминаний, читатели требуют большей логики и последовательности, чем от реальной жизни. Но это невозможно. Нельзя хаос бытия превратить в стройную понятную картину, полную порядка. Как нельзя выдумать абсолютно реальные детали, ставшие плотью этого повествования.
В подвале, где тусовалась Банда, бывали самые разные люди. И девчонок там перебывало немерено. В том числе и при мне. Не знаю, что они находили в Самце, но слетались девчонки на него, как мухи с радужными крылышками и брюшками на натуральную гниющую нутром падаль. Неправда, будто бы обласканный вниманием женщин «самец» всегда лучше других представителей своего пола. Ложь, будто бы женщины хорошо разбираются в мужчинах. Эта тяга — что-то физиологическое. У таких «самцов» особый гормональный фон, созидающий привлекательность для женщин. Так же и женщина, будучи последней дрянью, может очень нравиться мужчинам — хотя, казалось бы, она не отличается ни умом, ни красотой, ни хотя бы верностью. Удивляешься, бывает, что такой хороший мужик нашел в этой стерве, почему за нее держится? Вроде бы, нормальный человек, а попал в настоящую эмоциональную ловушку…