Кате было глубоко плевать на осуждение окружающих. Тем более, несмотря на ненависть, плохого ей никто не делал. Девчонки, может, и сотворили бы какую-нибудь пакость, но опасались заступников из старших классов — ребята, понятное дело, были за Катю горой. Помню, как ангелочка отчитывали при всем классе.
— Ты же девушка. Как можно так себя вести? Ведь у девушки должна быть честь. Она должна блюсти невинность. Иначе кто ты? Кто ты?! — вопрошала толстая учительница с лицом, отмеченным печатью вечного раздражения. — Просто подстилка! — отвечала она сама на свой вопрос.
Катя слушала с безразличным видом, теребя пуговицу на платье.
— Ты понимаешь, что я говорю?! — голос учительницы зазвучал еще громче.
— Ну да, — ответила Катя.
— Что «ну да»?!
— Ну да. Понимаю… — Голосок у Катюши был тихий, как у скромняшки Аленушки. И глаза такие же большие, васильковые и манящие.
Все слова порицания — как об стену горох. Эту поговорку словно специально придумали, чтобы описать феномен шлюховатой Кати.
Потом я слышал, как захлебываясь от распиравшего его чувства Вадим Монин лопочет:
— К ней грязь не прилипает. Она сама чистота. Сама чистота…
Парни, слушая речи этого обезумевшего от любви идиота, только пальцами у виска крутили. «Да ее пол района имело!» Другие говорили: «Давно по рукам пошла!»
Вадим был среди тех, кто однажды наведался в компании в гости к Кате. И там впервые познал женщину. Его друзья, не предвидя последствий, оставили Вадима с ангелочком один на один, понимая, что так ему будет проще расстаться с девственностью. Никто и не предполагал, что из этого выйдет.
— Я люблю ее! — заявил Вадим на следующий день друзьям. И еще: — Вы больше к ней ходить не будете!
— Да пошел ты, — рассердился Олег Муравьев. — Катька — не твоя. Она общественная. Понял?
— Это ты пошел! — пухлый неспортивный Монин надвинулся на высокого широкоплечего Олега с кулаками. — Говорю же, я люблю ее…
Влюбленный и предположить не мог, что его порыв не одобрит сама Катя. В ответ на пылкие признания и заверения, что он будет оберегать ее всю жизнь, девушка рассмеялась.
— Ты что о себе возомнил? — сказала она. — Подумаешь, разок трахнулись. Я как встречалась с парнями, так и буду встречаться.
Вадим опешил.
— Но разве ты не хочешь, — пробормотал он, — стать верной женой, матерью наших детей, жить со мной всю жизнь до старости?
— Еще чего, — Катя усмехнулась. — Я люблю секс. И буду им заниматься. Ты тоже можешь ко мне приходить. Но замуж я за тебя не выйду… Никогда.
Покраснев от нетерпимого разочарования, Монин с досадой в голосе заявил:
— Ты сама не понимаешь, чего хочешь. Но я все равно на тебе женюсь.
Свое обещание он сдержал. Впереди были годы чудовищных моральных мучений. Вадик ревновал. Гонял Катиных кавалеров. Дарил ей подарки. Был терпелив. Узнавал от других о ее изменах. Терпел насмешки. Покупал цветы. Заверял Катю, что он все равно с ней навсегда. Терпел ее новые насмешки. Опять — измены. И снова ревновал. От любви он натурально высох. Из пухлого щекастого подростка превратился в тощего молодого человека с бледной кожей и лихорадочным блеском в глазах.
Однажды Катю он застал сильно расстроенной.
— Что случилось? — принялся Вадим допытываться у возлюбленной. И узнал, что она беременна. Конечно, не от него.
Удар Монин перенес стойко. Решил, что будет воспитывать этого ребенка. Главное, он — Катин. Значит, не чужой.
— Не думал, что такое бывает, — поведав мне о происходящем, констатировал Серега.
— Да его лечить надо! — заметил Олег Муравьев. — Совсем дурак.
Вадим женился на шлюхе. Родился ребенок. Он оказался кавказских кровей. Черненький. Стало понятно, что это сын азербайджанца Фарида, грузчика с рынка. Фарид стал появляться поблизости все чаще, требовал, чтобы ему разрешили общаться с сыном. Вадим то ли из ревности, то ли по каким-то другим соображениям, был категорически против. В результате однажды Фарид ткнул его ножом. Но не убил, а только ранил.
В процессе лечения выяснилось, что у Вадима гепатит. Разумеется, им наградила мужа любимая жена. Вылечили. Хотя лечение продлилось около полугода. Монин пожелтел, и еще больше осунулся. На него было страшно смотреть. Ходил он, сильно сутулясь, будто его прижимал к земле тяжкий груз.
Дома у Монина творилось черти что. Пока он сидел с ребенком и ругался с вечно пьяной бабушкой ребенка, мама Катя продолжала гулять. Влюбленного в нее мужа она не ставила ни в грош. Вскоре Катя объявила, что опять беременна. Кто был отцом очередного ребенка, оставалось только догадываться. Вадиму нравилось думать, что он. Но родившаяся девочка снова оказалась черненькой. Вновь объявился Фарид. Все время порывался поговорить с Вадимом по-мужски, говорил, что хочет воспитывать своих детей.