— Пойдешь с Сани продавать ножи. Подстрахуешь, чтобы все было на мази. Там Яшка, мой знакомый цЫган.
«Я-то с какого перепуга?» — хотел сказать я, но промолчал. Только угрюмо смотрел на Рыжего и переваривал новую информацию.
Главарь Банды, конечно, решил не говорить, что вместе с ножами Сани передавал цыганским барыгам партию какой-то «дури» — не порошок, а увесистую упаковку таблеток. Но Сани сам ее мне показал, пока мы шли к электричке.
«Я на это не подписывался», — подумал я. Тем более, что ехать опять нужно было в дальнее Подмосковье, да еще на двух поездах, с пересадкой на белорусском вокзале. Но деваться было некуда — и я поехал.
В электричке Сани продемонстрировал свои изделия — ножи были упакованы в красивую папку из кожи, на ней стояла фирменная отметина — полумесяц. Мастером он действительно был превосходным. На лезвия даже была нанесена красивая гравировка. Как он все это проделывал, не представляю. Но руки у парня были золотые. Ножи цыганам Сани вез в качестве подарка. Так решил Рыжий. Ну, конечно, тратиться не надо — а презент, и вправду, отличный.
Мы ехали, и я со злостью вспоминал, как Сани тыкал мне в живот ножом, когда мы еще толком не были знакомы. О чем думал он — не знаю. Но, наверное, его тоже занимали какие-то мысли, потому что он все время молчал, смотрел и окно и покусывал губу. Скорее всего, он забыл об этом старом эпизоде. Но я не забыл. Я, вообще, редко что-то забываю. Только лица тех, кто мне совсем безразличен.
Еще я думал о том, что будет, если нас повяжут с этими самыми таблетками. Это же почти наверняка наркота. Причем, ее много. Значит, дело плохо. Потом не докажешь, что встрял случайно. Посадят надолго.
Я и представить не мог, что цыгане решат нас кинуть. Но они именно так и поступили…
Мы сошли с электрички, потопали вдоль заборов по дороге, кое-как присыпанной гравием. Пару раз свернули. И добрались до громадного давно некрашеного дома. Снаружи казалось, он заброшен хозяевами, и там никто не живет. Но как только мы остановились у ворот, тут же залаяли собаки, и стали просовывать глупые морды в дырки в заборе и в яму под воротами.
— Ну и как мы попадем внутрь? — спросил я.
— А я почем знаю, — огрызнулся Сани.
Мы топтались на месте минут десять, все это время стая продолжала гавкать. Наконец на шум вышел черноголовый парень в красно-синем спортивном костюме и тапочках. Выглянул в калитку и лучезарно нам улыбнулся. Зубы у него были белые. А лицо смуглое. Настоящий цыган.
— Проходите. Давно вас ждем.
— А собаки не укусят? — с опасением спросил Сани.
— Нет, они смирные. Если видят, что к хозяевам гости пришли… Хорошие гости. — уточнил он.
— Мы, вроде, неплохие, — попробовал я пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но шутка вышла так себе, и никто не засмеялся.
Вообще, напряжение ощущалось с самого начала. И я его чувствовал. И Сани, думаю, тоже. Я шел за ним по тропинке к дому и видел, как у него напряглась и покраснела шея. Кожаную папку с ножами он нес в левой руке. А упаковка таблеток лежала в сумке на ремне. Такие в девяностые очень любили туристы. Да и сейчас, наверное, любят некоторые.
— Снимайте обувь, — попросил черноголовый. За порогом лежал тяжелый узорчатый ковер в красных тонах. Мы подчинились. И прошли за ним в комнату. Здесь поверх ковра была расстелена целлофановая пленка, какими укрывают теплицы.
В кресле сидел лысеющий толстяк лет сорока пяти. Я сразу заметил, что на пальцах у него несколько золотых перстней.
— Ты Яша?! — спросил Сани.
— Да, я Яшка, — откликнулся тот так, будто проснулся от спячки, встряхнул щекастой головой.
— Это тебе, — Сани подошел и протянул папку с ножами.
Яшка открыл ее, рассмотрел без интереса и глянул на черноголового парня — тот тут же подбежал, забрал подарок и унес в другие комнаты.
— Ну, товар привезли? — спросил Яшка.
— Да, — Сани расстегнул молнию, извлек упаковку таблеток, передал их цыгану. Тот взвесил ее на ладони и тоже передал черноголовому.
Все это время я чувствовал себя крайне неуютно. Как будто под прицелом. И невидимый снайпер уже дослал патрон и держит палец на курке. Причем, напряжение все нарастало. Так что я даже стал сильно потеть. Рубашка вся промокла на спине и подмышками, я чувствовал, как ткань неприятно липнет к лопаткам. И со лба катились тяжелые капли.
Толстяк напротив — был очень спокоен и даже вял, словно наглотался снотворного.
Мы просто стояли посреди комнаты, и ничего не происходило. Ждали.
Тут появился другой парень. Волосы и щетина на лице у него отдавали в рыжину. В руках он нес небольшой газетный сверток. Передал его Сани.