— Можете не пересчитывать, — сказал Яшка.
— А я все-таки пересчитаю, — ответил Сани, развернул газету, в ней лежали деньги, и, присев на корточки, принялся считать.
Время растягивалось, как отдираемая от стены свежая жвачка, тянулось все медленнее и медленнее. Было так тихо, что я слышал, как колотится сердце. Только шорох купюр немного заглушал его биение…
— Тут не все! — вдруг сказал Сани и резко встал. — Должно быть… — Он назвал сумму.
Снова повисла пауза.
— Забирай что есть, — вяло сказал Яшка, его лицо не выражало никаких эмоций. — Остальное потом отдадим.
— Так не пойдет, — заявил Сани.
И тут у меня внутри, словно, лопнула какая-то пружина. Я понял, что сейчас произойдет непоправимое. Что-нибудь очень страшное. Я замахал руками, схватился за сердце.
— Что это с ним? — спросил толстяк.
— Я… я задыхаюсь, — выдавил я. Я и вправду буквально задыхался. У меня начался приступ паники. Я попятился, нащупал дверь. — Мне надо на воздух. Подышать. — И вывалился на крыльцо. Дверь за собой не закрывал. И видел, как из комнаты выбегает тот же черноволосый с одним из ножей Сани и бьет им ему в живот. «Вот же сука…» — бормочет Сани и медленно валится на колени, а потом утыкается лицом в целлофан. Время все еще едва двигалось, но уже через секунду меня накрыло его волной и понесло — я слетел с крыльца и бегом кинулся к калитке. Собаки при этом меня игнорировали. Беспородные псины провожали беглеца удивленными взглядами — чего бежит? зачем бежит?
За мной даже никто не гнался. Я выскочил в калитку и помчался по улице к электричке, споткнулся, упал, разодрал штаны и коленку об острый гравий, но тут же вскочил и, не замечая боли, продолжал бежать…
Возле платформы была небольшая рощица. Я вломился в кусты и спрятался в них, выглядывая на дорогу. Никто не появлялся. Я все сидел и сидел там на корточках, истекая потом. Никто не шел меня убивать. Я был им просто не нужен. Перед глазами стояла страшная картинка. Но к ней примешивалась идиотская мысль — это я, я приговорил Сани, еще в тот самый первый раз, когда он тыкал меня ножом в живот, я знал, что он точно так же умрет от ножа. От своего ножа, сделанного собственными руками. Не знаю, как — но это точно я. Я это сделал. Я его убил.
Приехала электричка. Я выломился из кустов и побежал к ней. Влетел в тамбур, запыхавшись, немного постоял в прокуренной атмосфере, пытаясь отдышаться. Потом зашел в вагон, где было довольно людно. Наличие народа, да еще почему-то недовольный мужик с газетой, напротив которого я сел, сразу меня успокоили. Но сердце все равно колотилось где-то возле самого подбородка, будто я готовился его выблевать. Только через пару остановок я перестал ощущать этот беспокойный орган и смог перевести дух.
Нас кинули, понял я. Рыжий послал нас черт знает к кому. Причем, Сани — своего верного товарища и меня… меня… А может они должны были убить меня, а по ошибке зарезали Сани? Эта мысль неприятно кольнула — и некоторое время не отпускала. Похоже, они правда нас перепутали, думал я… Но потом все-таки стал рассуждать здраво. Зачем Рыжему меня убивать? И к чему тогда вся эта волокита с деньгами, которых не хватало? Зачем им вся эта волокита?.. По-моему, они просто тянули время и приглядывались к нам. А меня отпустили, чтобы я рассказал Рыжему, как было дело. Чтобы предупредил его, что с ними шутки плохи. Могут зарезать.
Когда я пересаживался на другую электричку, меня все еще колотило, и руки тряслись, как у запойного алкаша. Непонятно было, что скажет Рыжий. Может, обвинит меня — что я плохо «подстраховал» Сани. Интересно, как бы я мог его «подстраховать»? В любом случае, мне в этом районе еще жить. Рядом с ним. Значит, надо идти — сдаваться, рассказывать, как все было. А может, сразу пойти в милицию? Эту мысль я отмёл мгновенно. От ментов можно ждать что угодно — обрадуются, что сам пришел, и повесят на тебя кучу висяков…
— Бля, — сказал Рыжий. — Сани. — Было похоже, что он сейчас пустит слезу. Но он просто сидел и молчал. — Что ж за хуйня такая? Мы же договорились…
«Значит, плохо договорились!» — хотел крикнуть я, но слова застряли в горле.
— Сани, — повторил Рыжий. Посмотрел на меня широко открытыми глазами. — Слушай, давай нажремся, а?! Водяры?.. Чего-то одна хуйня в последнее время.
— Давай, — сразу согласился я…
Отпустило меня только после первого стакана, который я выпил залпом и закусил пучком зеленого лука — брали в соседнем гастрономе. Водка вкатилась в нутро и бабахнула там, словно самое мощное лекарство… сразу отступили и страх и все сомнения… картинка произошедшего выкристаллизовалась — и стала предельно четкой, будто кто-то внутри меня настроил ее на резкость. Сани заплатил за всё! Получил то, что заслужил! А от Рыжего я отвяжусь. Теперь у него нет никого. Все окружение — одни малолетки, просто шестерки…