— Ну, — сказала она с характерной интонацией, — разве я тебя чем-то обидела?.. Разве я плохо к тебе относилась?
— Да, — ответил я хмуро. — И ко мне, и к другим.
— К другим? — закричала она. — А разве у кого-то кроме тебя есть ко мне претензии? Может, мы соберем весь класс и спросим? А? Сергей, — обратилась она к моему другу, — скажи, вот у тебя есть ко мне претензии?
Серега замотал головой.
— Вот видишь, — Лариса Петровна вздохнула. — Значит так, Степа, сегодня я жду тебя у себя на уроке. Можешь не извиняться. Так и быть. Мне твои извинения не нужны. Но чтобы уроки ты больше не прогуливал. Надеюсь, мы поняли друг друга?
— Ладно, — сказал я, — приду.
Два дня она меня не трогала, обходила стороной, на третий день вызвала к доске. Я отвечал урок из рук вон плохо. Тумановой пришлось вопреки собственным принципам разрешить другим подсказывать мне. И сама она активно отвечала за меня. В итоге я получил четверку. И, крайне удивленный, сел на свое место.
Мама была счастлива, когда я сказал, что получил четверку по русскому языку.
— Вот видишь, — сказала она, — всего-то и надо было, не запускать учебу, чтобы не прогуливать, а выучить…
А для меня было очевидно — оценки часто незаслуженны, и зависят не от знаний, а от отношения учителя. Упрямство и принципиальность порой очень полезны в достижении целей. Отстоять свое мнение все же можно. Даже если в определенный момент кажется, что против тебя настроен весь мир.
Детство растянулось во времени счастливым северным сиянием — сполохами минувшего. Когда тебе ничтожно мало лет, время тебе бережет — бежит очень медленно. Но чем старше ты становишься, тем оно к тебе безразличнее — и набирает ход, торопится оставить тебя с твоими впечатлениями и воспоминаниями позади.
Я немного забежал вперед, шагнув из детства прямиком в среднюю школу. И оставил позади первое сентября и свою первую учительницу Зинаиду Иванну — даму, похожую на жабу, с бородавкой над губой и копной волос неестественного оттенка. Про такие говорили — начес. Смотрелся начес вкупе с крупными золотыми серьгами очень вульгарно. Впрочем, у нее и парочка золотых зубов имелась. Так что картинка была вполне органичной. Всю жизнь Зинаида Иванна проработала учительницей младших классов. Мужа у нее не было. Зато была мама — как две капли воды похожая на Зинаиду Иванну. Только старше лет на двадцать. И бородавок у нее было две — над губой и на носу. Мама Зинаиды Иванны иногда приходила в школу и сидела на задней парте. Еще помогала моей первой учительнице оформлять кабинет. Именно она рисовала плакаты перед торжественными линейками, и «звездочки», куда вклеивались фотографии учеников. Социалистическое соревнование начиналось уже в первом классе. Он членился на звездочки. И они набирали баллы, чтобы стать первыми в учебе и поведении.
Звездочке, куда попал я, очень не повезло. Благодаря мне она заняла последнее место. Звеньевой, Алеша Владимирский, мальчик в очках с нездоровым соревновательным блеском в глазах, меня ненавидел. Он даже просил перевести меня куда-нибудь из звездочки, потому что я «порчу ему все показатели», но Зинаида Иванна сказала, что такие, как я, тоже нужны — потому что на них Алеша Владимирский сможет потренироваться — как подтянуть отстающего товарища. Он сразу почувствовал, что должен взять надо мной шефство и общался свысока, пока я не разбил ему нос и очки. Был грандиозный скандал, но меня даже не наказали. Потому что в тот же день случилось ЧП. Мой новообретенный друг Серега так толкнул девочку — что она ударилась об пол головой и заработала сотрясение мозга. На фоне этого страшного преступления моя маленькая стычка с Владимирским совершенно померкла.
Поначалу я сидел у окна и постоянно отвлекался. На улице стояла красивейшая московская осень, кленовые листья сыпались с деревьев и ложились ковром на землю. Маленькая девочка бродила вокруг деревьев, танцевала и собирала букет из листьев. Я так залюбовался ею, что не услышал, как меня зовет Зинаида Иванна. И очнулся только после того, как она взяла меня за ухо и сильно дернула.
— Ну-ка, отвечай быстро, что я только что сказала, — потребовала она.
Я, конечно же, не смог повторить фразу. Только хлопал растерянно глазами.
— На первый раз прощаю, — смилостивилась Зинаида Иванна.
Но ситуация повторилась снова. А затем еще раз. То и дело за окном происходило что-нибудь интересное. Две грязные лохматые собаки носились по школьному двору. Старшеклассники запускали самолетики. Мальчишки играли в царя-горы. Я тут же уплывал из классной реальности — и всем своим существом переносился к ним… Поэтому вскоре меня пересадили на самый дальний от окна ряд. Да еще и на первую парту. Чтобы я был под постоянным наблюдением учительницы. Алеша Владимирский, с которым я поменялся местами, происходящим за окном не интересовался совсем, он постоянно внимательно пялился на доску — как будто там было что-то увлекательное. Впоследствии мне так часто ставили Алешу в пример, что я его сильно невзлюбил.