— Ты что делаешь? — растерянно спросил я.
— Мщу, — просто ответила Света.
Потом с нами что-то случилось. Пока наша подруга прокалывала колеса, мы, подобрав кирпичи, разбили лобовое стекло, фары, помяли капот и двери, да еще попинали несчастную копейку от души. А потом радостно умчались, размахивая портфелями, думая, что нас никто не видел.
Конечно, нас мгновенно разоблачили. Кто-то из учеников видел, как мы громили машину, описал «злодеев» — и нас вычислили. Психолог на следующий же день заявилась в нашу школу «для умных детей» — и устроила посреди урока «показательный концерт» — она ругала нас перед всем классом самыми последними словами, называла «бандитами» и «ублюдками», а мы стояли, покраснев от обиды и смущения. Напоследок она сказала, что отказывается с нами заниматься, потому что она это делала по доброй воле, хотела нам помочь, но «таким сволочам помощь не нужна».
Больше в «коррекционный класс» мы не ходили. Просто числились в худших учениках класса, к тому же — неисправимых хулиганах. Нас нисколько не смущала такая репутация. Напротив — мы почти совсем перестали учиться, не обращая на учителей никакого внимания. Прогуливали уроки. Покуривали в туалете. Завели себе друзей среди туповатых старшеклассников. Я часто размышлял о том, что быть «сволочью» не так уж и плохо — по крайней мере, можно не посещать коррекционный класс.
Как-то раз я пришел к Свете Дубинкиной в гости. И сильно об этом пожалел. Семья у нее оказалась очень странная. Мама была на работе. А папа пьян и угрюм. Посмотрел на нас, покачивая полупустую бутылку водки в руке, и ушел в комнату.
— Не обращай на него внимания, — сказала Света, — он всегда такой.
Мы сели на кухню пить чай. И тут заявилась ее сестра лет тринадцати. Мне она казалась совсем взрослой. Сестра тут же налетела на меня с расспросами — серьезно ли у меня со Светой, или я так, погуляю и брошу?!
— Да я ничего такого не думал… — бормотал я, желая только поскорее от нее отделаться.
— Если ты просто так, то такие нам не нужны! Должен жениться. Понял?! — и она пребольно пихнула меня кулаком в бок.
Затем сестрица упорхнула к себе. Но через десять минут пришла снова. Причем, за это время она успела так размалевать лицо косметикой, что ее было сложно узнать.
— Ну как, решил — будешь жениться или нет?! — кулак снова пошел в дело…
В общем, очень скоро я распрощался. И решил, что больше к Дубинкиной в гости — ни ногой. А то еще заставят жениться. В мои планы это никак не входило. Тем более, на такой «красавице» без переднего зуба. Правда, она свистела как бог. Но, согласитесь, для сватовства — это маловато.
Серега вообще не понимал, почему я дружу со Светкой.
— Ты чего с Дубинкиной возишься? — говорил он. — Она же дура.
— Она веселая.
— Угу. Веселая дура.
— Да ладно, нормальная она…
Я и не подозревал, в какой хорошей школе я учился. И что меня ждет впереди. Если бы имел представление, каково приходится ученикам в других школах, наверное, постарался бы учиться получше. Но, увы, все приходит с опытом.
Первый класс я закончил с ужасающим результатом, получив несколько двоек в четверти. Но Серега умудрился меня опередить. У меня было три двойки. У него — четыре. У Светы — всего одна. Так что во второй класс мы с Серегой дружно пошли в «школу дураков». А Света Дубинкина переехала с родителями в другой район.
Я как-то раз случайно столкнулся с ней в магазине. И сразу узнал. Хотя прошло лет двадцать. Но у нее было то же лягушачье лицо. Правда, глазки потускнели. И слегка заплыли. На ней был спортивный костюм с оттянутыми коленками. Сальные волосы заплетены в те же нелепо торчащие косички. Теперь они смотрелись неуместно. Она явно пила. А может, и кололась. Во всяком случае, вид у нее был очень нездоровый. Я прошел мимо. Сделал вид, что не узнал. И вряд ли она разглядела во мне своего школьного приятеля.
Я потом долго еще испытывал очень неприятное чувство, вспоминая Свету Дубинкину — вернее, то, во что она выросла — сожаление, обиду за нее — как такое могло случиться? А может, не разбей мы ту машину, ее бы откорректировали как надо, и она бы выросла нормальной девушкой?.. Но, скорее всего, механизм саморазрушения был заложен в ней с детства. Он присутствует во всех нас. В той или иной степени. И уже от силы характера зависит, станешь ты человеком или выродишься в непонятную особь, лишенную интересов и смысла жизни.