Он нисколько не стеснялся этого своего поступка, не считал, что в нем было что-то особенное. Да и мы тоже не придавали примерке платья значение. Разумеется, никаким гомосексуалистом Олег не стал, женился, завел детей. Сейчас живет и работает где-то в Москве — мы перестали общаться, став старше, он с родителями еще в возрасте тринадцати-четырнадцати лет переехал на северо-восток столицы. Но иногда приезжал к нам в гости по старой памяти, звонил по телефону. Хвастался, что украл на фирме компьютеры…
Трёхнутый папаша Олега то и дело мотался в заграничные командировки. Должно быть, он был большим ученым. Мне сложно было оценить его научные достижения. Откуда-то из Бразилии он привез аквариум с крошечными зелеными лягушками. И они звенели все время переливчатыми голосами в квартире Муравьевых. Так музыкально квакать может только экзотическое земноводное с Амазонки. А еще из одной поездки в Соединенные Штаты он привез видеомагнитофон. Так что однажды мы втроем уселись смотреть «Греческую смоковницу». Это была первая эротика, какую мне довелось увидеть, и вообще первый фильм на видео. С тех пор у меня появилась мечта, очень типичная для большинства советских граждан, — купить себе видеомагнитофон. И другая, тоже вполне рядовая, — трахнуть Сильвию Кристель. Мы сошлись во мнении, что эта баба — просто супер. Я был настолько ошарашен ее красотой и распутностью, что поругался с друзьями. Они, видите ли, стали обсуждать ее фигуру. И я, выкрикнув, что у нее лучшая фигура в мире, хлопнул дверью и выбежал вон, возмущенный донельзя. Я ревновал Сильвию Кристель ко всем мужчинам на свете. А к этим двум дебилам, своим друзьям, и подавно. Что они вообще понимали в женщинах? Еще я сделал вывод, что эротику лучше смотреть в одиночестве. Или с красивой женщиной. Эти двое мне очень и очень мешали, отпуская время от времени пошлые комментарии.
Через некоторое время я обратил внимание, что на красотку Сильвию похожа соседка по этажу Марина Викторовна (родители звали ее просто Мариной). Время от времени эта симпатичная во всех отношениях женщина делала мне неожиданные комплименты. Однажды мы ехали в лифте, и она спросила, знаю ли я, что я очень симпатичный мальчик? Я пробормотал, что нет, даже не догадывался… В другой раз она заметила, что мне будет сложно найти хорошую девочку, потому что все они меня недостойны, ведь я такой красавец. И наконец, пригласила меня как-нибудь зайти к ней в гости на чай. Возможно, это была просто дань вежливости. Но я воспринял приглашение всерьез.
— Пообщаемся, — загадочно улыбаясь, сказала она, — узнаем друг друга получше…
Она играла со мной, как кошка с мышкой. И похоже, наслаждалась моим смущением.
У меня тут же заколотилось сердце, ослабли колени. Мне показалось, что Марина Викторовна (я называл ее по имени отчеству, хотя на самом деле ей было лет двадцать пять, не больше) пытается меня соблазнить. Но я тут же отбросил эту мысль. «Еще чего, — сказал я себе, — она — взрослая женщина, к тому же, такая красивая. На кой ей сдался я, подросток? К тому же, у нее ребенок…»
Бывший муж Марины Викторовны иногда заезжал к ней, забирал сына на выходные. Его посещения обычно сопровождались скандалом. Причем, орали друг на друга они в общем коридоре, никого особенно не стесняясь. Думаю, Марина Викторовна таким образом призывала соседей в свидетели. Муж часто приезжал за сыном в подпитии. Был он невысокого роста, с насмешливым и наглым лицом, и вечно качал права. Иногда его выкрики возмущали меня до глубины души.
— Ну что, сука, уже нашла себе кого-то? Уже нашла?! — кричал он.
— А тебе-то что за дело? — вторила ему Марина Викторовна на повышенных тонах.
— Что-что?! А то! Я не хочу, чтобы мой сын общался не пойми с кем. Почем я знаю, какого алкашкета ты в дом тащишь?!
Эти обвинения были абсолютно несправедливы. Соседка не только не тащила в дом алкашкетов, я ни разу не видел ее ни с одним мужчиной, кроме бывшего мужа.
Однажды я возвращался из школы (я учился тогда уже в девятом классе) и застал ссору в коридоре. Глянув на меня исподлобья, бывший муж Марины направился к лифту, сына он тащил за воротник, тот едва перебирал ногами.
— И чтобы в девять он был дома! — крикнула соседка им вслед и захлопнула дверь. На меня она даже не взглянула.
Я прошел в свою квартиру, пообедал и сел читать интересную книжку. Но мысли разбегались, я никак не мог сосредоточиться на содержании. Тогда я захлопнул книгу, взял тульский пряник из вазочки на кухне и пошел к соседке. Позвонил в дверь. Она открыла не сразу. А когда появилась на пороге, я увидел, что у нее заплаканные глаза и растрепанная прическа. Она смотрела на меня вопросительно.