А один мой друг, Диня, верит вполне истово. Говорит: «Раньше я разбрасывал камни, теперь пришло время что-нибудь построить». Знаю я, какие камни он разбрасывал… Мне пришлось с ним покататься по стране. Диня ездил в монастырь на полгода — каялся в прошлых грехах. А потом поступил проще — дал много денег на восстановление храма в какой-то рассейской глуши, и сразу успокоился. Решил, что наладил отношения с Богом. Может, Бог и в самом деле за материальное вознаграждение может дать покой человеческой простой душе. Но что-то я сомневаюсь.
Крестился я поздно. Было мне уже тринадцать лет. Народ тогда потянулся в церкви — это стало модным поветрием. И моя мама решила, что пришла пора ей самой креститься, и крестить своих детей. Особенно я не упирался — было любопытно. К тому же, мама провела небольшую рекламную кампанию, поведав, что крещение смоет с меня все грехи. Не сказать, чтобы их было очень много тогда, и они меня сильно тяготили… Но я подозревал, что нагрешить все же успел, так что перспектива показалась мне заманчивой.
Помню, желающих креститься было много. Передо мной в купель окунали младенца, и он страшно орал. Меня тоже макнули и опрыскали. Выдали крестик на бечевке. Который я поначалу надел на шею. Но через неделю потерял. Точнее говоря, он попросту исчез. Я пошел на тренировку, снял крестик и оставил в раздевалке. И только вечером хватился — что креста на мне нет. Ну, потерял и потерял… Никакого особенного расстройства не ощутил. Хотя в крестильном кресте, может, и заключена какая-то особая сила. Так говорят. Не знаю. Я в мистику не верю. А может быть, верю. Тоже не знаю.
Но еще через неделю на том месте возле плотины, где мы копали старинные монеты на продажу, я вырыл из земли серебряную вещицу — потемневшую от времени, с зеленым налетом, пятиконечную звездочку в круге. И что-то меня, помню, так обрадовала эта находка, что я решил не везти ее на Птичий рынок, а оставить себе. Тут я еще случайным образом нашел цепочку. Она оказалась накручена на старую дверную петлю выброшенной кем-то кухонной двери. Дверь тоже невесть кто прислонил к стене дома — должно быть, ему лень было тащить ее на помойку. Цепочка со старинной вещицей сочеталась идеально. Продев ее, я повесил звезду на шею. Причем, продел абсолютно случайно так, что звезда получилась перевернутой. Мне отчего-то нравилось именно так. Уже позже я узнал, что перевернутая звезда — символ зла. Но тогда я об этом даже не подозревал.
Потом начались другие странности. Я вдруг настроился резко отрицательно к церкви. Хотя раньше мне было на служителей бога решительно наплевать. Но теперь каждый священник и каждый храм вызывал у меня буквально злобу и отвращение. Проходя мимо, хотелось сплюнуть. Что я и делал периодически — весьма демонстративно. Что в окружающих, к моему удовлетворению, иногда вызывало возмущение.
Мама напротив — стала часто посещать церковь, в общем — вдруг уверовала. У нас случилось с ней несколько конфликтов на этой почве. Причем, я пылал негодованием, считая, что она насильно хочет заставить меня ходить в церковь. Она же всего лишь хотела пресечь мое новое увлечение. Довольно для меня странное, надо сказать. Потому что к мистике я никогда не питал никакой склонности. Хотя мне смутно припоминалось, что в детстве я нафантазировал себе спутников — стаю волков и черного ворона…
А увлекаться в тринадцать лет я стал оккультизмом и каббалой. Помню первые репринтные издания доктора Папюса, сатанинская библия Атона Ла Вея, переснятая увлеченными коллекционерами на фотоаппарат, пособия по оккультизму и оккультный практикум, и конечно, книги по каббале и самая моя любимая — «Иудейская демонология» — настоящий потусторонний апокриф. Я покупал все эти удивительные книги на Кузнецком мосту — там собирались библиофилы, продавали редкие издания и их дешевые аналоги, сделанные собственноручно. Я голодал, экономил на деньгах, которые мне давали на школьные завтраки, и все тратил на эти самые издания.