— Тут есть одно козырное место. Туда — только для своих. Но тебя пустят. Ты же со мной. Ты как насчет поиграть?
— Сейчас?
— Да. Башли есть у тебя?
— Нет.
— Ну и хер с ними. У меня есть. Посмотришь, как я играю. Пойдем, что ли, развеемся, пацан? Там, кстати, бесплатно коньяк наливают. Коньяк любишь?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Любишь, — ответил за меня Рыжий. — Кто ж его не любит. Особенно, на халяву.
— Мы, вроде, с Серегой собирались в кино.
— Да ну нах твоего Серегу. Тебя Рыжий приглашает. Давай, не блатуй. Поканали… — Он схватил меня за плечо, поднял с лавки и слегка подтолкнул к дороге. — Нам туда… — Пока, пацаны! — Рыжий махнул рукой Сереге, Сани и еще парочке ребят из нашего района, которые стояли поодаль. — Мы со Степкой по делам…
Я оглянулся на Серегу. Тот выглядел растерянно.
— Ну чего… Ты там не тушуйся, главное, — инструктировал меня по дороге Рыжий, — но и не отсвечивай тоже. Ты со мной. Но ты глухонемой. Понял? Ничего не говори вообще. А то они там такие ушлепки. Примут тебя не за того — и начнется кипеш. Они там вечно на стреме…
Неведомые «они» и вправду выглядели сильно обеспокоенными. Часть их суетилась, сновала по заведению, между столами, часть о чем-то надрывно спорила в стороне. До меня долетали их реплики: «папа не в теме», «сукой буду», «пройденный этап». На меня они поглядывали с сомнением. Словно прикидывали — выкинуть этого не вписывающегося в обстановку малолетку прямо сейчас или немного погодить. Их явно не устроила брошенная Рыжим фраза «он со мной». Тем более что отношение к самому Рыжему было тоже не фонтан. Он потребовал принести ему коньяк, но ему отказали. Тогда он принялся ругаться с каким-то типом в серых брюках и жилете. В конце концов, после двадцатиминутной свары нам принесли два граненых стакана с коньяком. На край были прицеплены надорванные лимонные дольки, такие тонкие, что сразу становилось ясно — экзотический фрукт очень дорог, и нас здесь не уважают.
— Ну давай, пацан, — Рыжий поспешно чокнулся с моим стаканом, вылакал коньяк и закусил лимоном. — Хо-ро-шо, — заключил он… Выпучил на меня глаза: — Ты чего? — Пей давай.
Я проглотил коньяк, поперхнулся, закусил.
— Ну как?
— Хорошо, — повторил я вслед за ним.
— То-то же. Эй, ты! — Рыжий снова обратился к типу в жилетке. — Повтори коньяк… Что «нет»? Как «нет»? Повтори, я тебе сказал. Не надо мое терпение испытывать. Я тут денег столько оставил. Вы мне, бля, должны.
Повторилась пятнадцатиминутная ссора с настоятельными уговорами. В конце концов, коньяк принесли. Но когда мы сели за стол, и Рыжий принялся играть в очко, выпивку приносить отказались уже наотрез. Тогда он извлек красную десятирублевку, сунул ее мне и попросил:
— Будь братом, притарань коньяку.
— Но мне же не продадут, — растерялся я.
— Чего-о? — протянул Рыжий. — Да брось ты. Кончай ныть. Конечно, продадут. Давно бы уже смотался. Видишь, мне фартит. — Он продемонстрировал двух тузов.
— Еще? — спросил банкующий.
— Очко. Золотое, — Рыжий бросил карты на стол.
Я отправился за коньяком, размышляя о том, что попал, как кур в ощип. Рыжего я ненавидел. Мне было рядом с ним крайне дискомфортно. Я ощущал себя человеком, который забрался в клетку к тигру, и тот играет с ним, думая попутно, не сожрать ли его. Хотелось уйти — и не возвращаться. К тому же, в этом злачном месте и атмосфера была очень нехорошая, тяжелая. Давила на психику.
Я миновал вышибалу на дверях, здоровенный лысый мужик в спортивном костюме, прошел пустынным коридором общаги, мимо открытой двери кухни, воняющей помоями (на ней сидели местные обитатели, втроем вокруг одной большой кастрюли, накручивали на вилки лапшу). Вниз вела прокуренная лестница, хоть топор вешай. На площадках чадили курильщики, жадно втягивая табачный дым в легкие. Пересек школьный двор, где гоняли в футбол беззаботные ребята, миновал несколько жилых домов, дошел до продуктового, вход в винный был с торца. Здесь вечно собирались люди с сизыми лицами, соображающие на троих. В магазине оказалась очередь — завезли водку. Коньяка не было. Только портвейн и водка. Я решил, лучше водка, чем ничего. И примерно через полчаса взял две бутылки. Сунул их в карманы штанов, прикрыл рубашкой… Когда миновал охранника на входе в подпольный игровой зал, он потребовал показать, что несу.
— Со своим нельзя!
— Как нельзя? — опешил я. — Я не для себя…
— Да какая мне разница. Нельзя!
Тут, к счастью, появился Рыжий, куда мрачнее, чем раньше.
— Где где ходишь?! — буркнул он, не обращая внимания на вышибалу.