Мист с неодобрением посмотрела на начавшуюся сутолоку и, бочком подвинувшись к Эловиру, решительно к нему обратилась, едва за рукав не подергав.
– А у Мейли тут была Башня, или, может, какое-то особое место, через которое он переходил в Башни?
Эловир не сразу, кажется, даже понял вопрос, но потом головоломка сложилась.
– Да. Он переходил в другие места из своей лаборатории. Теперь это моя лаборатория, но я мало что успел поменять.
– Мне надо взглянуть на это место, – уверенно сказала Мист. – Самое время заняться этим, пока все так заняты выяснением.
– Я могу потребоваться своему рилантару.
– Вы ему очень требуетесь, – подтвердила Мист. – Чтобы предотвратить мои исследования этого города и расколупывание замков и охранных чар противоестественными средствами.
– Вряд ли какие-то охранные чары пережили пребывание в Домене, – сдался Эловир. Он бросил взгляд на своего повелителя, тот кивнул ему, занятый объяснениями по пятому кругу, и ар-Маэрэ повел Мист в бывшую вотчину Мейли.
Конечно, она уже ходила этой дорогой. Если что и изменилось за три тысячи лет, то явно не расположение такого важного места, как лаборатория ар-Маэрэ. Да и сама комната не сильно изменилась – только карта на стене была утыкана мелкими булавками, на некоторых из которых висели бирочки с буквами – это явно был дубль той карты, которую Мист и Торрен когда-то нашли в Башне Эмрис.
– Где здесь Старый Авернер? – спросила Мист, остановившись напротив полотнища.
– Здесь, – Эловир постучал аккуратным ногтем по отметке в нижней части карты, невероятно далеко от Авернира нынешнего, который и не думал считать себя старым. Зато до Атенаума там было, в самом деле, всего пара дней пути. А, самое главное, пеплов Атенаум был на том же самом месте – и, значит, если и сдвинулся из своих старых границ, то совсем немного.
– Нормально, – рассудила Мист, по привычке разговаривая вслух, и наклонилась, приглядываясь к булавочной метке Башни там, в Авернире. Там было начеркано – какая-то старая аббревиатура вымарана, написана новая, но ничего похожего ни на Дорру, ни на Семайру, Крелиану или Уртику там, кажется, не было.
Зато “ДР” нашлась несколько западней на побережье, и Мист пообещала себе попробовать заглянуть туда, когда выдастся свободный момент.
– Ладно, – заключила Мист. – Подумаю над этим вопросом. Здесь есть плита с пятерней?
– Есть, – подтвердил Эловир, моментально сориентировавшись. – За тем шкафом.
– Как за шкафом? Почему за шкафом?
– Она мне не нравится и нервирует, и я велел ее загородить, потому что каменщик стесать рисунок не смог.
– Я б ему стесала, – возмутилась Мист и махнула рукой Воину. – Отодвинь!
Тот послушно налег на шкаф, но аккуратно двигать его не стал, а просто уронил мордой вниз, сваливая колбы и реторты с ледяным дребезгом, обрушивая связки листов, поднимая бумажную пыль, и замер как ни в чем ни бывало.
Эловир издал трагический возглас, практически полностью перекрытый радостным “ага” Мист, которая увидела ровно то, что надеялась – аккуратно очерченную арку со следом пятерни посередине.
– Дело за малым, – заключила она. – Узнать, как называлось у него это место, и как называлась та Башня в Авернере.
– Это же ценнейшая лабораторная посуда! И годы наблюдений!
– Чьих? – уточнила Мист, ногой сметая осколки в одну кучку. – Только не ар-Маэрэ Эловира.
– Уважаемых и чтимых ар-Маэрэ до меня! – укорил ее маг.
– Наблюдения целы. Но жаль, что вот так же подробно Мейли не протоколировал, как именно переименовывает Башни. Это же невозможно!
– Думаю, он не хотел, чтобы кто-то разделял с ним эти знания, вольно или невольно, – скорбно сказал Эловир, все еще печально глядя на разруху, учиненную Воином.
– Эту плиту я просто тогда переделаю, – пожала плечами Мист. – А с Башней разберемся, так или иначе. Воин, где там мои склянки? Тащи сюда свой бессмысленный зад и мои осмысленные склянки!
– Ты плохо обращаешься со своим спутником, – укорил ее Эловир.
– Он все равно ничего не понимает, – отмахнулась Мист, забирая у него сумку. – Он не совсем живой.
– В каком смысле не совсем живой? – Эловир бросил на Воина длинный взгляд и даже прочитал короткое заклинание. Мист подсознательно ожидала сбоя, но, видимо, рядом с ней в самом деле чары срабатывали, хоть и слабее ожидаемого. – Кажется вполне живым. Хотя у него два сердца, одно из которых – явно артефакт. Вероятно оно также работает как дополнительный нервный центр.
– Второе сердце, ничего себе, – с интересом глянула Мист на Воина. Выражение лица у нее было такое задумчивое, что вполне можно было решить, что она планирует расчление в научных целях прямо сейчас. – У него в самом деле шрам на груди. Но я думала, что как у похожих на него конструктов родом из Ардоры, у него все заменено, а не работает параллельно.
– Это ардорианский эксперимент? – удивился Эловир. – Не думал, что такая сохранность органики возможна.
– О, нет, юноша-то свежий. Просто ваш коллега, не очень доброй памяти Алгариенн, был неприлично увлечен наследием Ардоры и применил их сохранившиеся наработки к одному из моих друзей. И получилось вот это. Я называю его Воином, потому что звать его по прежнему имени как-то глупо. Прекрасно сражается, поддерживает свое существование на базовом уровне, понимает и выполняет комплексные команды и их последовательности – но самостоятельные решения принимать не способен.
– Интереснейший феномен, – Эловир покачал головой. – я хотел бы изучить его подробней, когда будет время.
– Конечно, – пожала плечами Мист. – Только на запчасти прошу не разбирать. Во-первых, я за него вроде как отвечаю, а во-вторых, он мне, вроде как, пока нужен, потому что кто еще меня защищать будет и все такое. Живых защитников не осталось, приходится полагаться на мертвых.
– Понимаю, – ровно ответил Эловир.– Вероятно, в любом случае, мы отложим изучение и эксперименты до момента вашего возвращения из вашего … нового путешествия.
– Это безо всяких сомнений, – проворчала Мист, роясь в сумке на предмет нужного реквизита. Эловир крутился рядом, так что был пристроен держать книгу и подавать склянки вместо Воина, который требовал куда больше контроля для правильного исполнения ритуальной помощи. Ар-Маэрэ был куда сообразительней в этом смысле, и не мудрено – все-таки, у него было и образование, и знания, и опыт.
– Никогда не видел такого волшебства, – отметил маг, когда Мист оставила отпечаток своей пятерни на камне и произнесла новое имя метки – “эль-Саэдирн”. – Но я точно видел такие зелья у учителя.
– Потому что он совершенно точно переименовывал Башни, – фыркнула Мист. – Ладно что система Меток перехода ему досталась, фактически, не рабочей от Килларана, он не знал ни одного названия, я так думаю, но он и потом постоянно, похоже, переименовывал Башни, называя их именами своих подружек.
– Поэтому ты спрашивала про то, как звали его женщин?
– Нет, из огромной ревности, конечно же, – хмыкнула Мист. – Чтобы найти их могилы и надругаться. Конечно, из-за Башен, из-за чего же еще?
Эловир несколько мгновений смотрел на нее в упор, потом отвернулся, обхватывая себя руками. Голос его прозвучал гулко и пусто.
– Как вышло, что ты, которая не знала его живым, знаешь о нем больше, чем я?
– Сомневаюсь, что я знаю больше. Просто некоторые важные факты, без которых трудно было бы разобраться в его наследии и выжить. К примеру, я понятия не имею о каких-то бытовых вещах, кроме того, что он всюду разводил невероятный бардак и “был невоздержан в питии”, особенно по части вина.
– Он любил красный цвет и никогда не носил мантию мага, предпочитая придворный костюм по последней моде, – грустно сказал Эловир.
– То, что я “не знаю деталей” – не означает, что я хотела бы их знать, – указала Мист. – И я не претендую на звание его любимого или лучшего ученика, если что. Я больше просто … наследница, что ли.