Продолжает меня игнорировать, хотя саму всю потряхивает. Достала!
Выхожу из машины, ещё сам до конца не знаю, что буду делать, но сдаваться точно не про меня. Погода мерзкая, холодные капли падают на лицо, но на них сейчас мне плевать. Останавливаюсь возле неё, оставив несколько сантиметров между нами. Мне они нужны.
- Не люблю повторять. И терпеть не могу игнор, — прохожусь по ней взглядом, вижу, как дрожит, и отмечаю, насколько эта кофта лишняя на ней. Хочется содрать её с неё сейчас же. И больше никогда не видеть на ней вещи других парней. А желательно и с ней рядом этих парней тоже не видеть. И всё обязательно будет.
- Меня это не волнует, — снова в своей манере.
Когда её голос дрогнул, решение, как поступить дальше, пришло само собой.
- Тебе же хуже, — решимости у меня хоть отбавляй. Это веселит.
Без каких-либо усилий отрываю её от земли – беру на руки и прижимаю к себе. Чертовски замёрзла. А меня бы охладить… Она брыкается, тем самым сильнее меня раззадоривая. Её попытки освободиться, похожи на попытки мышки навалять кошке.
С лёгкостью усаживаю на пассажирское, наклоняюсь, чтобы пристегнуть, но залипаю на губах. И Поля перестаёт сопротивляться, просто замирает. Продолжаю рассматривать её лицо: огромные голубые глаза, в которых целая буря – злость, страх и…интерес. Маленький аккуратный носик и губы, которые охренеть, как притягивают, как магнит. Дыхание летит к чертям, будто выкурил пачку за раз (курение вредит вашему здоровью). А мысль, что она также рассматривает меня, будоражит всё внутри, заставляя с трудом сдерживаться, чтобы не накинуться на неё прямо сейчас.
Поля, словно почувствовав это, оживилась, решив снова попробовать свалить. Поэтому быстро защёлкиваю ремень, закрываю дверь. Всё время, пока иду до водительского, Щеглова пытается открыть дверь. Наивная.
Быстро включаю климат-контроль пассажирского места, включаю подогрев сиденья, потому что вижу, что её до сих пор трясёт.
- Антипов, — с уже привычной злостью. – Какого чёрта тебе надо? Что за тупые выходки?
- Ты, — вырвалась у меня правда, и я видел, как она напугала её. Рано. -Ты должна мне за толстовку, — спокойно, переводя взгляд на дорогу.
- Пф-ф. Тебе обязательно быть таким придурком? – меня это смешит и задевает одновременно.
С каждой фразой она всё сильнее злится на меня, и всё искреннее пытается отделаться от меня. Краем глаза замечаю, что наконец-то согрелась.
- Зачем ты вообще вернулся, — будто сама не ожидала, что скажет подобное.
- Конечно же, ради тебя, — не упускаю возможность.
- Антипов, вот тебе больше заняться нечем, как мне жизнь усложнять? – спокойно, но мне от этого не легче.
Да ты издеваешься. Последнее, что я хотел, так это усложнять тебе жизнь.
- Тебя как минимум Царёва ждёт, на всё готовая, на всё согласная…
И Геля меня действительно ждёт. И действительно на всё готовая и согласная. Только на фиг мне не нужна. Не нужна была тогда, не нужна и сейчас.
- Она к тебе больше не подойдёт.
- А можно и ты тоже? – бьёт под дых сильнее любого соперника. А заодно и твой братец… — добивает, напомнив про этого.
- Ден отвянет, — меня он бесит не меньше, чем Щеглову, а может, даже больше.
- На что поспорили? – вдруг выдёргивает меня из мыслей о говнюке Дене. – Кто первый со мной переспит? Доведёт до слёз? Или что там у вас ещё?
Резко торможу, потому что все остальные чувства, кроме злости, исчезают. Я, может, конечно, и не подарок, но и не последней муд… Это какого хрена я заслужил подобного отношения.
Ладно, когда-то с ребятами в школе баловались похожими темами, но это всё детские развлечения, давно уже повзрослели и забыли.
- То есть ты такого обо мне мнения? – смотрю в её голубые глаза, в которых ничего кроме злости.
- А ты заслуживаешь лучшего? – и тут чувствуется вызов, от которого просто сносит башню.
Оправдываться точно не для меня. Плевать, что она там думает, если сейчас же её не поцелую, сдохну. Впиваюсь в её нежные губы, не давая ей опомниться. Поля теряется лишь на секунду, но потом начинает сопротивляться. Только я этого ждал. Её руки упираются мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, только это ещё сильнее заводит. Напираю, проникаю языком всё глубже, пока тело не подчиняется инстинктам.