- Если что, звони сразу, — говорит он тихо, бросая на Макса предостерегающий взгляд. — В любое время.
- Обязательно, — обещаю я.
Лёня разворачивается и уходит, но я чувствую — он оборачивается каждые несколько шагов. Очень некрасиво получилось. А потом остаюсь только я и Антипов, с этим взглядом…
- Ну? — я скрещиваю руки на груди, надеясь, что это скроет дрожь. — Что за срочный разговор, Антипов?
Я действительно надеюсь, что поговорить мы можем и тут, и мне незачем садиться в эту машину.
Но он открывает пассажирскую дверь.
- Садись, — коротко.
- Давай тут пог…
- Полин, — его голос становится тише, почти мягче.
Смотрю на открытую дверь, потом на Макса, потом снова на дверь и всё же делаю шаг вперёд. Потом ещё один.
И всё же сажусь в чёртов мерс.
Глава 17.
Полина.
Чтобы Антипов не хотел сказать, он не торопится начинать этот разговор. А меня аж трясёт от напряжения.
Мерседес плавно выезжает на дорогу, и я вжимаюсь в кресло, чувствуя себя заложницей. Опять. Снова эта дурацкая ситуация, в которой меня никто не спрашивает, хочу я или нет.
Салон пахнет кожей и его парфюмом — древесным, горьковатым, от которого у меня внутри всё переворачивается. Тихая музыка едва слышна, но даже она не заглушает гул собственного сердца.
Макс молчит. Смотрит на дорогу, сжимая руль так, что костяшки пальцев белеют. Я жду. Секунда, вторая, третья. Тишина давит на уши, на виски, на грудную клетку.
- О чём ты хотел поговорить? — не выдерживаю я. Голос звучит резче, чем планировала.
Антипов поворачивается ко мне, хотя мы уже движемся. И последнее, что мне хотелось бы, это чтобы он отвлекался от дороги. Но ему, кажется, плевать. Его зелёные глаза впиваются в меня, и от этого взгляда по спине бегут мурашки.
- Что за вечерние прогулки с этим? — кивает он в сторону места, от которого мы уже уехали.
Я замираю.
Серьёзно? Это и есть важный разговор?
В груди закипает злость. Такая горячая, что пальцы начинают дрожать.
- Останови машину, — говорю спокойно, но голос всё равно срывается, — потому что я слишком зла.
Он не реагирует. Только брови чуть сдвигаются, и взгляд становится жёстче.
- Я задал вопрос, Щеглова.
- А я не обязана на него отвечать, — отрезаю я. — Останови машину. Немедленно.
- Не нравится тема? — в его голосе проскальзывает насмешка, но глаза остаются серьёзными.
- Мне не нравится, что меня силой запихнули в машину, чтобы устраивать допрос! — я поворачиваюсь к нему всем корпусом, забыв про осторожность. — Ты кто вообще такой, чтобы спрашивать меня о моих прогулках?
Как же бесит поведение Антипова. И куда мы вообще едем? Всё надоело!
- Слушай, — стараюсь контролировать гнев, но куда уж там. – Не знаю, какую игру ты ведёшь. Но играть в неё не собираюсь.
Мерс резко тормозит. Меня бросает вперёд, ремень безопасности впивается в плечо, и я успеваю подумать, что это конец, я перешла черту. Но машина останавливается плавно, просто слишком резко для моего состояния.
Он поворачивается ко мне. Теперь его лицо совсем близко. Я вижу каждую чёрточку — шрам над бровью, тени под глазами, ссадины, которые уже почти зажили. И глаза. В них что-то бурлит, но я не могу разобрать, что именно.
- Полин, — слишком мягко начинает он, выбивая из меня уверенность. – Давай закончим…
В этот момент его телефон загорается и салон наполняется знакомой мелодией, а на экране высвечивается «отец».
- Чёрт, — выдыхает. – Мне нужно ответить.
Максим прислоняет телефон к уху, ближайшему к водительскому окну, поэтому я не слышу, что говорит звонивший. Но я всё равно пытаюсь уловить хоть слово, но не выходит. Да и зачем мне вообще это нужно? Меня ничего с ним не связывает. И плевать мне на его жизнь.
- Понял, скоро буду, — говорит он сухо и сбрасывает. – Я тебя отвезу к дому, а завтра поговорим.
Что это вообще было? У него проблемы? Почему меня вообще это волнует? Кажется, Макса напугало, то, что ему сказал собеседник. Он выглядит встревоженным, и я, даже думая поинтересоваться, что случилось и вдруг я могу помочь, но осекаю себя. Антипов меня не волнует.