Пятно с каждой секундой становится всё больше. Чувствую, как слёзы подступают к глазам. Вот-вот и я при всех разревусь. Не задумываюсь, всучиваю, почти силой, поднос Лёне, который ещё не успел ничего взять и выбегаю из столовой.
У самого выхода врезаюсь в кого-то, но не обращаю на это внимания из-за нахлынувших слёз. Просто отшатываюсь и бегу дальше, в сторону женского туалета. Мне нужно умыться, прийти в себя, спрятаться.
Заскакиваю в кабинку, щёлкая замком. Прислоняюсь лбом к прохладной двери, пытаясь отдышаться. Глупые, предательские слёзы катятся по щекам. Я в бешенстве. Зла на Царёву, на себя, на всю эту ситуацию. И больше всего — на Антипова, из-за которого всё началось.
Слышу, как дверь в туалет открывается, и заходят несколько девушек.
- Видела? Царёва молодец, показала ей своё место! — с гордостью заявляет девушка, кажется, из свиты «элиты».
- Ну и что? Сама виновата. Крутится между Антиповым и Деном, как будто не понимает, что они не для таких, как она.
- Денис-то вроде симпатичный... — слышен ещё один голос.
- Да они оба боги! Но наш Макс, конечно, вне конкуренции. Жаль, он ни на кого не смотрит, кроме этой заучки. Бесит!
Я замираю, прислушиваясь.
«Ни на кого не смотрит, кроме этой заучки». От этих слов становится одновременно и жарко, и холодно.
- А она что, плакала вроде? — продолжает первая. – Как школьница.
— Подумаешь! Будет знать своё место, — со смехом.
Стиснув зубы, вытираю слёзы. Нет. Я не дам им удовольствия меня унижать. Не позволю Царёвой или кому бы то ни было думать, что они могут меня сломать.
Выхожу из кабинки. Девчонки, увидев меня, замирают с открытыми ртами. Молча подхожу к раковине, включаю холодную воду и начинаю оттереть пятно, точнее, пытаюсь. Оно только становится больше. Блузка испорчена.
- Ни мозгов, ни фантазии, — цитирую свою бабушку, даже несмотря на девушек.
Они что-то собирались сказать, но дверь открылась.
- Полина... — раздаётся из-за спины неуверенный голос Леры.
Подруга зашла в туалет, и один её взгляд дал понять шестёркам Царёвой, что разговаривать с ними она не собирается. Поэтому они быстро ушли.
- Всё нормально, — говорю я, и голос звучит удивительно спокойно. — Просто нужна смена одежды.
Да плевать мне на них. Тоже мне. Первая реакция — это всего лишь глупый порыв, накал эмоций. Сейчас многое бы сделала по-другому. Например, оставшееся подноса вылила на голову Царёвой.
- У меня есть кофта в шкафчике, — предлагает Лера. — Может, подойдёт?
Киваю, чувствуя, как злость сменяется холодной решимостью. Я выйду отсюда, переоденусь и вернусь на пары. И я не позволю никому увидеть, как мне больно. Пошли они.
Выходим из туалета. Лера бежит к шкафчикам, а я остаюсь ждать её в коридоре, прислонившись к стене и глядя в окно.
- Щеглова.
Я вздрагиваю. Этот голос... низкий, узнаваемый. Он последний кого бы сейчас я хотела видеть. Медленно поворачиваюсь.
Макс Антипов стоит в паре шагов от меня. В его руках — большая чёрная толстовка с капюшоном, на которой красуется логотип какого-то бренда, чьё название я даже выговорить не смогу.
- На, — коротко бросает он, протягивая её мне. — Это чистая.
Я смотрю то на него, то на толстовку, не в силах вымолвить ни слова. Он видел? Видел этот позор?
- Мне ничего не нужно, — выдавливаю, отводя взгляд.
- Не упрямься, — его голос твёрд, но без привычной насмешки. — Ты собираешься в мокрой одежде ходить? Просто возьми, — не дожидаясь ответа.
Хочу сказать, что мне сейчас Лера всё принесёт, что от него мне ничего не нужно. Пусть проваливает из моей жизни. И вообще, держится от меня как можно дальше.
Но он делает шаг вперёд и, не дав мне опомниться, накидывает толстовку мне на плечи. Ткань неожиданно мягкая и тёплая. От неё пахнет дорогим парфюмом, древесным и свежим. Тем самым, что всегда витает вокруг него.
- Я... я потом отдам, — бормочу я, чувствуя, как снова краснею. На этот раз не от злости, а от странной неловкости.
- Рассчитаемся, — лёгкая улыбка, но не похожая на обычную насмешку. — И, Щеглова...
Смотрю на него, ожидая очередной колкости.
- Держись от моего брата подальше. Он... не тот, за кого себя выдаёт.