- Я бы с радостью держалась от вас обоих подальше, — выпаливаю не подумав.
Антипов ничего не отвечает, лишь на некоторое время задерживает свой взгляд на мне, отчего тут же становится ещё более неловко. Сейчас я максимально ничтожна. Хочет меня запомнить такой? А после разворачивается и уходит. Так же резко, как и появился.
Стою как вкопанная, сжимая в руках рукава его толстовки. Она слишком велика для меня и безмерно чужая. Но она греет. И пахнет им. И от этой мысли в голове начинается настоящая каша.
Лера возвращается с кофтой, останавливается и смотрит то на меня, то на удаляющуюся спину Антипова.
- Это что было? — шепчет она, округлив глаза.
- Не знаю, — честно отвечаю я, всё ещё не в силах прийти в себя. — Я уже совсем ничего не понимаю.
Надеваю его толстовку поверх испорченной блузки. Она скрывает и пятно, и мою дрожь. По телу разливается странное тепло, вряд ли так греет толстовка.
Глава 7.
Полина.
Мы с Лерой подходим к аудитории, где у нас следующая лекция. К нам тут же побегает Лёня. Хотя взгляды окружающих меня интересуют куда больше. Кажется, что каждый знает, что это толстовка Антипова.
- Не спрашивай, — торможу друга, который только и успел, что открыть рот.
Лёня послушно закрывает рот, но его взгляд, скользящий по огромной чёрной толстовке, красноречивее любых слов. Мы заходим в аудиторию, и я чувствую, как на мне загораются невидимые прожекторы. Шёпот, скрытые улыбки, удивлённые взгляды. Все заметили. Все поняли.
Стараюсь держать голову высоко, прохожу к своему месту и сажусь, пытаясь выглядеть так, будто ношу вещи мажоров каждый день. Но внутри всё сжимается. Зачем он это сделал? Чтобы ещё больше меня унизить? Показать всем, что я.… что? Непонятно.
- Тебе идёт, — шепчет подруга, как только мы садимся.
Ой, ну, конечно. Это сто процентов какая-то уловка. Чтобы вместе потом посмеяться с Царёвой. Он же всегда так делал.
- Ты точно в его планах, — подмигивает мне Лера.
- Ага, по завоеванию мира, — закатываю глаз. – Примерно, как у Гитлера, — бросаю на подругу, а потом утыкаюсь в конспект.
Лера, к нашему общему счастью, ничего больше не говорит, лишь цыкает. Тоже мне придумала.
Всё меняется, когда в аудиторию входит Царёва. Она замирает на пороге, и её взгляд, словно радар, мгновенно находит меня. Точнее, чёрную толстовку на мне. Её лицо искажается от такой неподдельной ярости, что мне даже становится немного не по себе. Кажется, если бы взгляд мог убивать, я бы уже превратилась в пепел.
- Крутая толстовка, Щеглова, — бросает мне.
- Мне тоже нравится, — огрызаюсь.
Между нами такой взгляд. Мы обе знаем, кому она принадлежит. И честно говоря, я не собираюсь бороться за внимание Антипова. Но…
- Могу одолжить, поносить, — как будто речь не о толстовке.
Да мне хочется оголить её нервы, после поступка в столовой. Она это заслужила. И у меня это получается, она подрывается ко мне, но тут входить преподаватель и… Денис.
Без его внимания тоже не остаётся наличие у меня толстовки Антипова. Я не тешусь иллюзиями в адрес Макса. Знаю, какой он. И жесть его доброй воли ещё принесёт свои плоды. Даже страшно подумать, что он за него попросит.
Лекция быстро начинается, и я, утопая в её потоке. Но всё время чувствуется чужой взгляд. И, как, оказывается, рассматривают меня двое: Денис и Евангелина.
Взгляд Царёвой — это открытый, ядовитый шквал. Она не скрывает своей ненависти, и каждый её взгляд словно говорит: «Ты мой враг». Это неприятно, но хотя бы честно.
А вот взгляд Дениса... Он другой. Притворно-заинтересованный, скользящий, изучающий. Он не злится, как Геля. Нет. В его глазах читается холодный расчёт, будто он взвешивает меня, как шахматную фигуру, оценивая, какую выгоду можно извлечь. От этого становится ещё более не по себе.
Пара заканчивается, и я выдыхаю, на сегодня она была последняя. Мы выходим с Лерой и Лёней, собираясь посидеть в кафе, совсем рядом.
На некоторое время я даже забываю, что на мне толстовка Антипова. Нужно завтра же её вернуть. Ему точно не хочу быть обязанной.