Все засмеялись. Машинист сначала сделал кислое лицо, словно лимон пропотел, и надвинул было фуражку на нос, да потом не выдержал, рассмеялся сам и сказал:
- Что правильно, то правильно. Ничего возразить не могу. Давайте кочегара и пошлем.
Кочегар заторопился:
- Ну вот, сейчас я в баню схожу, вымоюсь и готов. Кому же еще, кроме кочегаров, к комсомольским ребятам ехать? Самая у нас тяжкая и ответственная специальность. Кто из вас не знает, как трудно нам в качку приходится? Корабль швыряет из стороны в сторону, а тут надо уголь в раскаленные топки подбрасывать, того и гляди с котлом поцелуешься. Ну что ж, итти мне в баню что ль?
Ничего краснофлотцы кочегару не ответили. Прав был кочегар по-своему.
Разве нет?
Всем неловко стало, что так мало о кочегарах знают. Копаются кочегары на самом дне корабля, только и видят их, когда вылезают оттуда, совсем усталые, потные, грязные. Да и теперь вот бездымность - важная вещь на флоте. Чтобы враг заранее корабль не открыл, ухитряются кочегары так уголь жечь, что и дыму не получается.
Уж совсем было решили краснофлотцы кочегара выбрать, да тут выше а кок и даже чумичкой замахал.
- Я вас…
Только опять не дали бедному коку слова. Кто-то толкнул его шутя так, что кок на горячий чайник сел, да как крякнет, словно арбуз раздавили.
Как захохочут краснофлотцы, а сигнальщик громче всех. Тот, кто толкнул кока, вперед вышел. Пуще прежнего смеются краснофлотцы:
- А! Морской житель, самый слабый морячок!
Ну уж и слабый морячок вперед вышел:
Если все краснофлотцы крепки и загорелы были, в плечах широки и на ноги тверды, то этот всех крепче был. Словно в палубу врос парень, а на плечи его хоть пять человек становись - уместятся.
Вышел он, засмеялся так, что всем еще веселее стало, и сказал:
- Ты, товарищ кок, после меня скажешь, потому что борщ ты вчера пересолил. Послушайте, товарищи моряки, что вам водолаз скажет. Всем вам легче моего, потому что дышите вы настоящим воздухом и солнце целый день видите.
Всю вашу работу насквозь видно, а что вот нам, водолазам, на дне морском переносить приходится, а?
Вот вчера я пуще страха напугался.
Спустился под воду, затонувший катер поднять нужно было. Помощники мои аппарат качают, воздух мне подают, шагаю я по вязкому дну - все в порядке. Только было за работу принялся, как вдруг вырастет из темноты что-то громадное да как стукнет меня со всего размаху в медную мою голову, что скафандром называется. Ну, думаю, конец пришел! Упал на колени, давай за веревку дергать, сигналы помощникам наверх подавать. Когда подымать меня стали, только тут и увидел я, что это рыба большая на меня с испугу налетела!
Хорошо, стекло на скафандре не разбила, а то бы не разговаривал я с вами теперь.
Самая тяжелая наша работа, да зато я комсомольцам много чего расскажу. Что на дне морском делается, какие там рыбы пляски ведут и сколько на дне затонувших кораблей и пароходов находится.
Водолазы-из моряков моряки, и ответственней их нет!
Корабль пробоину получит, тонуть станет. Тут сейчас водолазы нужнее всех окажутся. Спущусь, я под воду, найду пробоину, пластырь на нее наложу, и дойдет наш советский корабль до своего порта на ремонт. Пошлете водолазов на праздник что ль?
Ничего ему краснофлотцы не ответили. Прав был по-своему водолаз. Разве нет?
Что и говорить, опасна водолазова работа. Зимой и летом они под водой копаются, сколько богатств со дня моря достали, сколько кораблей и человеческих жизней спасли. Не иначе как водолаза и выбрать на праздник.
Хотели уж голосовать за водолаза краснофлотцы, да тут кок опять как ударит чумичкой по чайнику, рассердился очень.
- Я вас всех…
И опять ие докончил. Сигнальщик подбежал к коку и зашептал:
- Товарищ кок, у тебя на камбузе медведь Егорка весь компот слопал, к сахару подбирается!
Кок, словно его кто за пятки укусил, подпрыгнул да как пустится к камбузу! Бежит, ногами дрыгает и кричит на ходу:
- Егорка, хвост оторву! Егорка, хвост оторву!
Вот уж засмеялись краснофлотцы над чудаком коком! Даже чайки перепугались и прочь от корабля полетели. Сигнальщик на палубу от смеха повалился, зажал живот руками и чуть не плачет от смеха.
Когда поутих смех немного, вышел седьмой краснофлотец, ловкий, складный, все глаз прищуривает, как будто стрелять хочет, и заговорил:
- Советские корабли существуют для обороны, значит, для боя. Всем известно, что в бою не орудия стреляют, а мы, артиллеристы, комендоры.