! И смотрит мне в глаза! И я смотрю на неё, спокойно и уверенно, и обнимаю за талию... Затем я долго молчу, задумчиво глядя в огонь, а после, неспешно, точно ветеран, рассказываю о своём приключении, и шёлк ночи опускается как занавес и глаза у всех горят ярче осенних звёзд. Боже мой, ради этого стоило рискнуть! Вскоре все собрались. Разговор потёк, заструился, зажурчал, то стихая, то усиливаясь. Я не спешил и сидел задумчивый и загадочный, словно прощаясь со всеми. И, готов поклясться, она смотрела на меня! Смотрела весь вечер, украдкой, краем глаз, сквозь густую вуаль тёмных волос и я едва не забыл о том, что хотел сделать. Когда тьма окончательно похоронила лес вокруг и окружила овраг, я завёл разговор о болотах. О тех ужасах и тайнах живущих там. О мертвецах и демонах. О вампирах и оборотнях. О Чёрной гриве и Ведьминой поляне. Я умел рассказывать. И я умел пугать. Все сели тесней, как нахохлившиеся на морозе воробьи и молча внимали мне. А я царил и вскоре, как всегда, сам начал верить в то, что придумывал на ходу, и мой искренний страх жалил всех точно скорпион, и густой яд обволакивал наши доверчивые сердца. Я видел, как сильно все напуганы, но это только распаляло мою фантазию. Я словно приоткрыл какую-то дверцу в глубине себя и страх заполнил овраг и ощутимо колыхался вокруг. Что-то злое свободно разгуливало среди нас, и я торжествовал, и упивался этим новым, странным чувством незримой власти над притихшими душами своих товарищей, точно я сам был тьмой. В конце я встал. Нестерпимый, жаркий, гончий азарт овладел мной. Страх полностью растаял пред ним, уступив место лихорадочному нетерпению. Я словно стал выше и шире в плечах. Кровь кипела в моих венах, когда я чужим голосом обратился к притихшим друзьям: - Ну, так кто же из вас смелый?.. Кто дойдёт до сторожки этой ночью? Кто пройдёт по болотам, один, трижды ударит в гонг, так чтоб мы все услышали и вернётся? Если сможет, конечно?.. Кто?! И прежде чем я набрал воздуха для рокового ответа, в гробовой тишине явственно прозвучало короткое, но твёрдое: - Я. Я не поверил своим ушам. Этого просто не могло быть. Я рывком повернулся к сидящему с краю Сашке. - Я, – повторил он спокойно. - Я пройду. Вздох восхищения пронёсся среди ребят. От досады я едва не кинулся на него с кулаками. Свирепый гнев наполнил меня и я стиснул зубы, чтобы не зарычать по-звериному, в то время как Сашка, как всегда спокойный и уверенный, просто улыбался. Его бесхитростное бесстрашие сметало созданный мною ужасающий миф, как ветер играючи разносит утренний туман. - Но, но... Но ты даже не знаешь где это! Ты там не был!! – цепляясь за последнюю надежду, закричал я. – Как ты найдёшь дорогу? Ты заблудишься! - Я покажу… - еле слышно сказала Она. – Я знаю, где сторожка... Можно, я пойду с тобой? Её глаза теперь неотрывно смотрели на него, и в них отражался огонь костра. - Можно?.. - Но... - задохнулся я. - Да, – кивнул он. – Конечно. Пойдём. - Но вас же двое! Так нечестно! - Ничего… - ответила она. – Это не важно... Я почувствовал, будто чёрный вихрь закружился в моей голове. Я упал на свое место, и не мог вымолвить ни слова, глядя как они карабкаются по склону, как он подаёт ей руку на гребне, и они уходят вместе, так и не расцепив своих рук. Все зашумели, засуетились, а мне показалось, что я умираю и багровые угли костра, были преддверием ада. Я вставал, подбрасывал дрова, что-то говорил, и даже смеялся, но меня не было у костра. Я был с ними. С ней. Среди ночного леса, на узкой тропинке, петляющей среди озёр и болот, где сухой камыш поёт свою вечную песню, держа её руку в своей руке... По пришествие часа сознание вернулось и моя апатия сменилась дикой яростью. Не говоря никому ни слова, я порывисто встал, проворно вскарабкался по осыпающемуся песку и побежал, помчался что есть духу к болотам, ведомый не иначе как самим дьяволом. Воздух был свеж и чист. Совершенно чёрное, бездонное осеннее небо было насквозь пронизанное холодными иглами звёзд. Дачи ещё не спали, и в окнах мелькали огни, но ночь властвовала над землёй и её мягкие лапы касались моего разгорячённого лица. Я бежал, низко пригнув голову, как охотничий пёс, словно видя в темноте, безошибочно ступая на тропинку, которая была едва заметна. Я не знал, что я буду делать, когда догоню их. В моей голове не было мыслей. Я был весь инстинкт. Могучий и древний, как эти болота и это небо. Моё сердце билось ровно и сильно, и ноги несли меня вперёд легко и пружинисто, не зная усталости и боли. Казалось, я могу бежать целую вечность. Окаменевший лес нёсся мне навстречу и временами, мне казалось, что я бегу отвесно вниз, в пропасть. Я нёсся так, когда протяжный, гулкий, леденящий звук раздался впереди и эхом пронёсся по засыпающей округе. Я остановился на мгновенье и прислушался. - Бумммммм!.. Это бил гонг! Они дошли! - Бумммм! Второй удар был слабей, будто ударил кто-то совсем маленький и слабый. - БУУММММ! В третий раз звучно прокатилось по лесу. - Умммм, умммм, – катилось по озёрам. – Умммммммм… Потревоженные птицы барахтались в ветвях и с криком уносились в темноту, и звон ещё стоял в моих ушах, но я уже мчался дальше, словно выпущенная в цель стрела. Тропинка терялась в густых кустах, снова появлялась, ветвилась, будто нарочно стараясь сбить меня с толку. Ветви наотмашь хлестали меня по лицу, но эта резкая, обжигающая боль отчего-то только радовала меня. Оставалось немного. За болотом дорога пойдёт вверх, к полю, а там, уже совсем рядом. Совсем рядом... Спустя несколько минут, не почудилось, что я услышал слабый крик. Я замер и вслушался в тишину болот, но не услышал ничего, кроме своего шумного дыхания. Я вновь рванул вперёд. Мои кроссовки громко зачмокали по влажной земле. Справа и слева от меня теперь лежала трясина, поросшая толстым мхом, по которому, если уметь, можно было пройти словно по огромному водяному матрацу. За ней была Ведьмина поляна, маленький лужок не более 10 метров в диаметре, поросший густой, странной, неестественно зелёной травой. Вокруг поляны, словно нарочно воткнутые, торчали уродливые коряги. Удивительно, но там никогда не росли грибы, кроме огромных красных мухоморов и птицы словно облетали это место. Даже днём там было жутко, а ночь и вовсе не хотелось думать об этом месте. Но я не смотрел по сторонам. Я весь превратился в бег, чувствуя лишь резкие удары собственного сердца, упругость земли под ногами, да свист ветра в ушах. Вскоре, болото осталось позади. Тропинка пошла вверх, твердея и расширяясь. И тут я снова услышал гонг, но в этот раз звук был тихим. Будто кто-то бил лениво и рассеянно, а то и просто возил железом по железу, и что-то нехорошее было в этом стонущем, скребущем гуле. Весь мой пыл внезапно покинул меня, и я застыл, точно проснувшийся в чаще леса лунатик, не понимающий, как он здесь очутился. Хриплый гул звал меня и наполнял ужасом. В предчувствии страшной беды я быстро зашагал вперёд, озираясь и вздрагивая и через несколько минут, вышел на опушку леса. После душной тьмы болот поле серебрилось и сияло в свете звёзд. В дальнем его конце, в тени деревьев, угадывались контуры сторожки. Оттуда, не прекращаясь ни на мгновенье, нёсся и нёсся мерзкий скрежет, словно кто-то звал на помощь, задыхаясь во мраке затонувшей подводной лодки. Я двинулся к домику по свежему следу в густой, влажной от вечерней росы траве. Ноющий, ржавый, дрожащий стон металла сводил меня с ума. Я был так напряжён, что пальцы рук сводила судорога и боль наполняла плечи. Меж тем, луговые цветы и травы тонко благоухали, последними запахами лета. Им тоже не хотелось умирать, и они несли свои ароматы в небо, навстречу холодному дыханию звёзд, но те были слишком далеки и равнодушны, чтобы понять эту несравнимую боль увядания. Ветра не было. Я словно шёл по огромной картине, среди неподвижных, спелых трав, под нарисованным небом, к застывшему лесу и крохотному чёрному домику в его тени. В какой-то момент я вспомнил про фонарик. Маленькое пятнышко света засияло в моей руке, освещая путь на пару-тройку метров, но от этого страх не ушёл, а лишь сгустился вокруг меня и приобрёл формы чудовищ. Когда до сторожки оставалось десяток метров, я увидел в дрожащем свете фонаря равномерно покачивающуюся у стены тень. Звук шёл оттуда. Я тщетно пытался осветить тень фонариком, но его свет был слишком слабым и мне пришлось придвинулся ближе. - Эй… Эй! – прохрипел я, страшась собственного голоса. – Ты... чего?.. На секунду скрежет стих и тень замерла. Я сделал ещё один неверный шаг, силясь разглядеть, кто это, затем ещё, ещё, и ещё... Новый удар разорвал тишину, заставив меня вскрикнуть и подпрыгнуть на месте, а после, я услышал плач. Это была Она. Я бросился вперёд и, схватив её сзади за плечи, развернул к себе. - Юля! Ты чего?! Юлечка! Что случилось?! Юля?! Железка выскользнула из её рук и глухо ударилась о землю. Опустив голову и ссутулив плечи, она молча стояла передо мной и только всхлипывала, дрожа всем телом. - Юля! Да, что такое?! Что случилось? Где Сашка? Это он тебя напугал? Он?! Где он?! - Он… ушёл… - хриплым бесцветным голосом прошептала она. - Как ушёл? Куда? Он бросил тебя? - Нет… Он ушёл… С ней… - С кем? - С ней… Она подняла своё лицо, и свет фонаря осветил его. Я попятился, точно увидел гнездо змей. - Юля! Господи!.. - Она увела его... Он ушёл... Она… Но я едва слышал её и я не мог поверить своим глазам. Нежный овал её лица иссох и страшно осунулся. Жёлтый восковой лоб пересекали две глубокие вертикальные морщины. Глаза были