И тут она поворачивается…
Глава 3
Когда эта троица входит в автобус на промежуточной остановке, я напрягаюсь.
Эмоции бьют через край, доза адреналина в крови зашкаливает и будоражит все тело. Глаза сами расширяются, показывая даже не высшую степень шока, а самый настоящий ужас.
«Что они здесь делают? Зачем остановили автобус?» — мелькают в голове панические вопросы.
Еле сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть их вслух, но Зинка хватает меня за руку. Я встряхиваюсь от прикосновения и смотрю в упор на мажора, который с невозмутимым лицом расплачивается за проезд.
— Варь, Варь, смотри! Это они за нами следили?
Я кошусь на подругу: ее глаза лихорадочно блестят, она возбуждена и взволнованна. Усталость, поступление в вуз, потеря кроссовки и нагоняй от родителей ее уже не интересует.
— Не придумывай! — осаждаю ее горячий порыв.
— А вдруг они мне хотят отдать кроссу?
— На добреньких самаритян эти говнюки не похожи, — едва слышно шиплю сквозь зубы.
— Вечно ты плохое в людях видишь, — фыркает Зинка. — Осторожная чересчур.
— Зато ты безалаберная! Увидела смазливую мордашку и растаяла.
— Да ну тебя!
Зинка надувает губы и отворачивается. Так-то лучше, может, удастся доехать без приключений на свой зад. Сколько раз уже вытаскивала простодушную Зинку из передряг, перечесть.
Но парни спокойно, никого не задевая, наоборот, вежливо здороваясь, проходят между сидений и останавливаются за нашими спинами. Арчи даже не смотрит на меня, словно я пустое место.
Немного расслабляюсь, хотя не понимаю, что этим буратинкам нужно в скромном пригородном автобусе. Ну, сломалась у них машина, вызвали бы такси. Мани-мани есть в кармане. Нет, полезли в автобус. А что дальше?
— Не придумывай, — уже миролюбиво толкаю подружку в бок. — Хотели бы, сразу отдали бы.
— А вдруг они забыли? Или не знали, чья обувь.
— Слушай, ну чего ты пристала ко мне? — Поворачиваюсь всем корпусом к подруге. — Объясни, зачем им нужна одна женская кроссовка? Постебались над нами и выбросили в урну.
— Спроси, Варь! Трудно тебе, что ли? — канючит Зинка.
Ее обиженный голос сверлом проникает в мозг и устраивает там бандитский беспредел.
— Твоя обувь, вот и спрашивай, — упрямо не сдаюсь я.
— Я не умею, как ты, во рту все пересыхает от страха.
Тут я вытаскиваю из сумочки телефон и демонстративно читаю смс. Мне хочется послушать, о чем говорят незнакомцы, а болтовня Зинки мешает.
Но парни тоже перекидываются фразами так тихо, что ни слова разобрать не удается. Зато постоянно чувствую между лопаток колючий взгляд. Рука так и тянется почесать это место, но боюсь даже пошевелиться.
И тут низкорослый парень обращается к Зинке с вопросом. Я напрягаюсь, но старательно смотрю в окно. Подружка стреляет в меня взглядами, но отвечает, растерянно, невпопад, все же тоже не уверена в благих намерениях незнакомцев. Нам еще домой идти от площади. А если они увяжутся?
Я нервно смотрю на время и тянусь к телефону. Папа отвечает сразу после первого гудка. Держа телефон на вытянутой руке, я оборачиваюсь.
— Пап, ты встретишь нас с Зинкой на остановке?
Спрашиваю, а сама в упор смотрю на красавчика мажора. Он прищуривается, в синей щелке мелькают искры.
— А сама до дому не дойдешь? — спрашивает недовольно отец.
— Нет, страшно.
— Ишь, чего придумала!
— И биту с собой захвати.
«При слове «бита» Арчи удивленно поднимает брови, Тоха хмыкает, а мелкий шустрик крутит пальцем у виска.
— Кукушкой поехала, что ли, курица? — громко брякает он.
Это он делает зря: папка сразу настораживается.
— Погоди, а кто там тявкает не по делу? — я включаю громкую связь. — Я этой шавке хвост прищемлю, пусть только покажется на глаза. Доча, жди на остановке, я еще с собой дядьку Павла прихвачу.
Я торжественно сбрасываю звонок, Зинка сидит, раскрыв от удивления рот и хлопая ресницами.
— Девушки, к вам молодые люди пристают? — кричит с переднего сиденья кондукторша и поворачивается к водителю: — Семеныч, тормози! Надо этих паразитов общества высадить.