И тут Арчи встряхивается и впервые подает голос.
— Простите, леди, вы о ком сейчас говорите? — холодно спрашивает он. — Мы едем в Давыдово, никого не трогаем. Наоборот, отпустили такси и сели в автобус, потому что видели, как эта девушка потеряла кроссовку. Хотели ее отдать.
— Да, правда!
Мелкий шустрик вытаскивает из сумки Зинкину кроссу и протягивает ей.
— Это ваше?
— Д-да, — лепечет та.
— Берите!
Зинка медлит, смотрит то на меня, словно ждет команды, то на злополучную кроссовку, не решаясь забрать.
— Как-то несправедливо за добрый поступок нас называть паразитами и высаживать, согласитесь? — продолжает воспитывать кондукторшу Арчи.
— Девушка, это ваша вещь или нет? — сердито спрашивает та.
— Д-да.
Зинка вытягивает ногу в проход между сиденьями, показывая всем, что она босая.
Я медленно заливаюсь краской и закрываю глаза.
До самого поселка мы едем без приключений. Мажоры сзади болтают, Зинка зависает в интернете, благо связь есть, а я делаю вид, что слушаю музыку, закрыв глаза.
Именно делаю вид, потому что все мысли и чувства сконцентрированы на красавчике за спиной.
А он, гад, опять показал свою изворотливую натуру. Не только ловко вывернулся сам, еще и меня поставил на место, обернул скользкую ситуацию себе на пользу.
Значит, умен.
Нет, не так!
Не умен, а хитер, может расставить ловушку и понаблюдать, как корчится в ней пойманная дичь.
Это расстраивает: неизвестно, сколько у него таких приемчиков в запасе.
И тут мысли принимают другое направление.
«Интересно, они действительно едут в Давыдово, или так просто говорят?»
Я толкаю Зинку локтем.
— Чего? — отрывается от экрана та.
Подружка в целом довольна: она получила кроссовку назад, теперь не надо отчитываться перед суровой матерью. Я показываю на свой телефон, где на ходу пишу смс:
«Надо за мажорами проследить. Выяснить, к кому они едут?»
Зинка тут же включается в игру.
«Зачем?»
«А если они врут?»
«И что с того?»
«Вдруг пойдут следом, узнают, где мы живем».
«Да плевать! Нас же твой папка встретит».
Точно!
Вот голова садовая! Совсем забыла, что просила отца. Тревожное чувство в груди мгновенно поднимает голову. Мой папка превращается в зверя, когда речь идет о защите его семьи. Еще устроит разборки с мажорами, а те…
Додумать не успеваю: автобус тормозит на площади нашего поселка. В окно вижу отца и его друга дядю Павла. Родитель воспринял мои слова серьезно.
Вот черт!
Я оборачиваюсь к мажорам, от смущения пылаю огнем, но выхода другого нет.
— Чего тебе? — грубо спрашивает Тоха.
— Парни, вы не торопитесь выходить, — предупреждаю их.
— Не учи пацана против ветра ссать, — хмыкает мелкий шустрик и оттопыривает указательный палец и мизинец.
Я чувствую, как уши и щеки заливает краска: и куда лезу? Но все же заканчиваю мысль:
— Ну, понимаете… мой отец…
— Сама устроила кипиш, коза деревенская, а теперь бздишь! — дергается ко мне Тоха.
— Не хочу проблем, — огрызаюсь я.
Добрый порыв мгновенно сходит на нет. Да и беспокоюсь я больше о папке, чем об этих богатеньких паразитах.
— Мы поняли, спасибо за предупреждение, — отвечает спокойно краш.
— Арчи, ты что?
— Не пыли, Виталя, у нас другая цель.
Другая цель?
Эти слова бьют по мозгам сильнее кувалды.
Это о чем он?
Намек? Но на что?
«Другая цель!» — пульсирует в висках, пока спускаюсь по ступенькам.
«Другая цель!» — отбивает каждый шаг, пока иду к отцу.
На душе становится все тревожнее, нарастает настоящая паника. Вроде бы мне ничего плохого сейчас не сделали и не сказали, а отчего-то плохо. А еще я волнуюсь, зная взрывной характер отца. Сердце устраивает в груди настоящий военный парад.