Он знал, что мать не врет и не пугает просто так. Сам помнил, как шел в школу и проходил мимо мусорных баков, откуда торчал гриф гитары. Лишь гордился, что смог отвоевать свое хобби, хоть и получал недовольный взгляд каждый раз, когда его заставали за ним.
Судьбу лучше не испытывать. Все равно это его последние соревнования – больше терпеть он не намерен.
Глеб убрал гитару обратно под кровать и монотонно принялся складывать вещи в чемодан.
ГЛАВА 2.2 ГЛЕБ
Чемодан отложен в сторону, а за стеной все стихло – мать закончила отчитывать Василису, и та побрела в комнату Глеба. Зашла, вся сжатая и заплаканная и сразу оказалась в объятиях брата.
Глеб ненавидел то, как легко его мать могла довести сестренку до слез. Её даже когда в школе гадкие одноклассницы били, она не слезинки не проронила, лишь хмуро доложила Глебу, и он разобрался. Но дома она из храброй пятиклассницы превращалась в испуганного котенка, на которого голос повысь – и в слезы.
— Не уезжай. Я не хочу снова с ней оставаться одна, — просила Василиса жалобно.
Глеб гладил её по голове – по темным, каштановым волосам – совсем как у него. И у их покойного отца… Мама, как бы не красила свой блонд, никогда не могла приблизится к семейному цвету.
— Ты справишься, Вась. Ты уже совсем взрослая, да?
— Не хочу быть взрослой. Тогда будет хуже.
Еще как будет. Глеб тоже думал, что, став старше сможет избежать материнского гнета, но нет… Тренировок становилось больше, режим хуже, а крики становились каждодневными. Он решил подчинятся ей пока не станет старше, но он стал и никуда не делся.
Не мог он оставить Васю совсем одну, а если и квартиру снимет, кто позволит ему сестру забрать? У мамы куча связей в городе. Оставалось лишь оставаться дома, терпеть скандалы и сбегать ночью в настоящую, любимую им жизнь.
Глеб решил, что эти соревнования станут последними, хоть и пообещал маме их выиграть. Но смысл? Попадет он в Москву, в лучший клуб и будет идти к цели попасть на национальные. На Олимпиаду? Ему это надо? Нет. Если допустит это, то назад уже не денется… Поставить черту нужно здесь, и он проведет её без зазрения совести.
Мама будет орать вечность, но он закроет уши. И так полжизни отдал туда, куда не желал…
Василису тоже это ждет, но той хотя бы искренне нравился спорт – на тренировках она нашла настоящих друзей и отдушину. Лишь слишком любила сладкое из-за чего её один раз не допустили до соревнований, и мама припоминает это каждый раз, когда Вася ест что-то не из разряда ПП гадости. Глеб крепко сжал мелкую и чмокнул в лоб, перед тем как отпустить.
— Мы со всем справимся, да? — Глеб подставил ей кулачок.
Василиса продолжала смотреть только на него и кулачок не отбила.
— А если бы папа был жив – было бы лучше? — спросила она невинно.
Глеб безжизненно опустил руку.
— Без понятия. И мы все равно этого уже не узнаем.
— Да… прости.
— Все нормально. Иди в комнату – я уезжаю только завтра.
— Я не смогу тебя проводить, мама сказала…
— Все нормально, Вась. Топай – скоро спать.
Глеб соврал бы, сказав, что сам не задавал себе этот вопрос. Будь отец жив – было бы лучше или хуже? Воспоминания о нем были еще свежи в памяти. Вася была тогда совсем крошкой, а Глеб помнил и это ранило сильнее, чем он мог представить.
Одно ясно – мама чокнулась именно из-за смерти отца.
Если раньше она была строгой, но без фанатизма, то сейчас превратилась в тирана, требующего выполнения своих приказов беспрекословно. С одной стороны, имела право – она правда жизнь положила, чтобы вытащить их из ямы долгов и бедности, но с другой… Глеб не хотел следом и свою жизнь ей отдавать – он на это никогда не соглашался.
Василиса ушла в свою комнату, а мама за стеной громко болтала по телефону с Жанной – тренером Атлантов Спорта. Глеб даже слышал голос той через динамик. С мамой они говорили, как старые подружки – такими, по сути, и были. Мягкие, щебечущие голоса не шли ни в какое сравнение с их настоящими – властными и требовательными.
Глеб постарался их не слушать. Собирался запихнуть наушники в уши и лечь спать, но его телефон замигал, оповещая о звонке. Вечно на беззвучном, чтобы мама не затихла, любопытно прислушиваясь. Она знала, что Глеб сбегает по ночам. Но так и не могла его поймать никак, кроме как утром.
Звонил Макс. Глеб ответил и тот сразу затараторил:
— Я у тебя под окнами. Сгоняем на площадку? Разомнемся?