А эта американская красотка держалась все так же неприступно.
Подхожу я к ней в пятницу, говорю:
— Привет, Сэм, — и врубаю на полную мощность знаменитую крамеровскую улыбку.
А она посмотрела на меня так это задумчиво, точно в полусне.
— Ты уже решила?
— Что решила? — переспрашивает она.
— Насчет пойти куда-нибудь.
— Куда-нибудь пойти? Чувак, ты о чем?
— В клуб? Или, может, на рок-концерт? Говорят, ты музыку любишь. Найдем, где выступает какая-нибудь девчачья группа.
Сэм покачала своей прелестной головкой, как будто ее сейчас занимали куда более важные дела, чем свидание с Марком Крамером.
— Марк, она не в настроении, — сказала одна из ее подружек, Чарли Джонсон.
— Если хочешь, я могу, так уж и быть, пойти с тобой в клуб, — влезла эта чумичка Елена.
Я ее проигнорировал и сделал шаг к Сэм. Пора пустить в дело голос — низкий и бархатистый. Это всегда действует безотказно.
— Что скажешь, Сэм? — промурлыкал я. — Сегодня пятница. Ну подумай сама. В пятницу невозможно быть не в настроении.
— Если тебе обязательно нужно знать… — Это снова сунулась тощая пигалица Елена. — У нее женские неприятности. Если не знаешь, что это такое, спроси у своей мамочки.
— Женские неприятности? — засмеялся я. — Любые женские неприятности проходят от хорошей дозы Марка Крамера.
Тут Сэм Лопес как будто наконец проснулась. Она сунула руку в карман жакета.
— Ага, Эл правильно говорит. У меня женские неприятности. — Она вытащила из кармана какую-то штучку, очень похожую на так называемые тампоны, которыми пользуются девчонки, и больно ткнула меня этой дрянью в грудь. — Ну, дошло до тебя, маразматик? У меня сегодня очень тяжелый день.
— О’кей, о’кей. — Я поднял руки — мол, сдаюсь — и пошел на попятный. — Ладно, может, как-нибудь в другой раз.
Елена
Я уже делилась с Сэм лифчиком. Теперь поделилась тампонами. Никто не может сказать, что я ей не лучшая подруга.
И все-таки меня чуточку удивило, как она разговаривала с Марком в тот день. Честно говоря, я не для того положила к ней в шкафчик упаковку «Forever», чтобы она их использовала в качестве наступательного оружия!
Но, в конце концов, в такие дни часто становишься раздражительной, ведь правда?
Мэтью
Мы с Сэмом возвращались домой в молчании.
Наконец я задал самый главный вопрос:
— Ну, как ты решил? Мальчик или девочка?
Сэм пожал плечами:
— Спроси чего-нибудь попроще.
В тот вечер он дольше обычного не переодевался в нормальную одежду.
Оттолин
Когда Катастрофа готовится к решительным действиям, он затихает, словно пантера, готовая броситься на оленя, или что-нибудь еще в таком же духе. (Признаю, с виду он не похож на пантеру — малость потолще и не такой мохнатый, и к тому же пантера не трещит суставами пальцев, когда волнуется, но вы поняли, что я хотела сказать.) Когда он такой, я стараюсь не попадаться ему на глаза.
В тот день мы почти не выходили из отеля, только в середине дня выскочили в «Макдоналдс».
Жуя биг-мак, Катастрофа сообщил мне, что планирует под вечер посетить мистера и миссис Бертон.
— Потому что в это время дети должны быть дома, правильно? — спросила я.
— Не, — ответил он. — Потому что в это время у всех включены телевизоры. Никто не услышит криков.
Насчет криков мне как-то не очень понравилось.
— Мы вроде просто собирались проверить, там ли маленький Сэм.
— Никто не услышит криков, — повторил Катастрофа, как будто я вообще ничего не говорила.
Да, он точно был уже готов.
Миссис Бертон
В восьмом часу мы услышали звонок в дверь. Это был не совсем обычный звонок, он продлился примерно на десять секунд дольше, чем принято среди воспитанных людей, и я догадалась, что к нам пришел знаменитый мистер Лопес.
Я чувствовала себя вполне уверенно — боже правый, я же у себя дома! Но я заметила, что Дэвиду немного не по себе. Я велела мальчикам подняться наверх, а сама пошла открывать дверь.
Катастрофа
Я был весь напряжен, внутренне чуть подрагивал, словно палец на спусковом крючке. Внешне я был самый безобидный американец с широкой улыбкой — отец, разыскивающий сына.