Я спросил:
— Где Сэм?
Он сказал:
— Кто?
Из-за третьей двери слышалась музыка. Я распахнул и эту.
Там девочка с белокурыми волосами причесывалась перед зеркалом. Она спокойно посмотрела на меня:
— Я могу вам чем-то помочь?
Я спросил:
— Ты кто?
Она сказала:
— Я Симона. А вы кто?
Оттолин
Когда Катастрофа снова появился в комнате, он выглядел уже немного спокойнее.
— Там наверху двое детишек, — обратился он ко мне, как будто британцев вообще не было в комнате. — Но Сэма нету.
— Двое? — переспросила я.
— Да, один британский пацан и еще какая-то Симона.
Тут миссис Бертон соизволила улыбнуться.
— Ах да, Симона, она из Канады, гостит у нас по обмену.
Мистер Бертон встал и говорит:
— Очень жаль, что вам пришлось понапрасну совершить такое долгое путешествие.
Катастрофа послал его куда подальше и пулей вылетел из дома.
Я сказала:
— Спасибо за чай, — и пошла за ним.
Совсем не так все было задумано.
Мэтью
Бац — захлопнулась парадная дверь. Бац, бац — дверцы машины. Загудел мотор, взвизгнули шины. И тишина.
Я заглянул в комнату к Сэму. Он сидел на кровати в юбке и жакете. Десять минут назад, когда мы поднимались по лестнице, он был мальчиком. Наверное, успел переодеться, пока взрослые разговаривали внизу.
— Значит, это и есть твой папа.
Он смотрел прямо перед собой.
— Угу.
— Так ты решил?
Он кивнул.
В дверях появились мои родители.
— Молодец, Сэм, — сказала мама. Голос у нее дрожал, как будто она еще не совсем пришла в себя. — Ты держался очень храбро.
Папа сел на кровать, положил руку Сэму на плечи.
— Ты как, ничего?
Сэма перекосило, он вывернулся из-под руки.
— Оставьте меня в покое!
Папа встал. Мы втроем неуверенно стояли посреди тесной комнатки Сэма.
— Валите отсюда все, — сказал он тихо и устало.
Тайрон
Мэтт в тот же вечер отправил мне мессагу с последними новостями. Там говорилось: «ПРИХОДИЛ КАТАСТРОФА СЭМ ТЕПЕРЬ ДЕВОЧКА НА ПОЛНУЮ КАТУШКУ».
В другой день я бы сразу захотел узнать подробнее, но, сказать по правде, у меня тем вечером были свои проблемы.
После школы мама повела меня в гости, где я должен был познакомиться с девочкой, которую она наметила мне в подружки.
Постараюсь высказаться по возможности тактично. Джулиана была не совсем в моем вкусе. Худая, выше меня ростом, лицом похожа на кислую сливу. После чая миссис Лэйвери пригласила маму подняться наверх посмотреть новые занавески (ага, как же!), и мы остались наедине с Джулианой.
Это были самые долгие и самые неловкие пятнадцать минут за всю мою жизнь. Мне не понравилась Джулиана. И я на нее тоже не произвел особого впечатления. У нас с ней просто не было ничего общего. Примерно через полминуты нам стало не о чем говорить. Посидев еще минуту в молчании, Джулиана вприпрыжку подбежала к пианино (ненавижу, когда бегают вприпрыжку) и давай лупить по клавишам.
Мамочки наконец вернулись, посмотрели на нас (она у пианино, я на софе) и заулыбались, как будто увидели самую романтическую сценку на свете.
— Ну вот, — сказала мама, когда мы наконец выбрались из этого дома. — Что скажешь?
— Нет, — ответил я. — Вот что я скажу. Нет, нет и нет.
Мама улыбнулась кошмарной понимающей улыбкой:
— Эти вещи происходят постепенно.
14
Мэтью
Надо отдать Сэму должное. Если уж он решил, его не сдвинешь.
Утром в субботу он спустился к завтраку, одетый в школьную форму, как будто быть девочкой — самая естественная вещь на свете.
— Ну, когда пойдем по магазинам? — спросил он мою маму.
— По магазинам?
— Имейте в виду, мне не нужны второсортные тряпки, — заявил Сэм. — Симона любит хорошо одеваться.
Мама нахмурилась.
— Я дам вам сто фунтов. Этого за глаза и за уши хватит на симпатичное платьице, блузку и туфли.
— Сто пятьдесят, — сказал Сэм. — Я еще хочу купить сумочку. И, может, немножко косметики.
— Тебе еще рано краситься, — сказала мама.
— Сто пятьдесят фунтов, будьте любезны, — сказал Сэм.
Мама сдалась и начала рыться в сумочке.
— Пожалуй, мальчиком ты мне больше нравился, — заметила она.
Зая
Я все выходные просидела у себя в комнате — сочиняла песни. Когда Сэм запела, с меня как будто упали какие-то цепи. Я вдруг поняла, какого звучания хочу добиться от своей музыки. На поверхности будет легкий синкопированный звук в духе акустической гитары, а на заднем плане — нервные аккорды, сплошной минор, укороченные седьмые и всякие такие штуки как раз тогда, когда меньше всего этого ждешь.