Она моя. И никому другому принадлежать никогда не будет. А мне нужно срочно успокоиться, иначе я сорвусь, и мало ей не покажется. Все же не хочется причинять ей физическую боль, да и в душе отчаянно теплилась надежда, что это не больше, чем очередная ее шутка, и она позже сможет объяснить подобные действия.
— Тема! — судя по обеспокоенному голосу Тони, зовет она меня уже не в первый раз.
— Тонь, — протянул ей разрывающийся от звонков телефон. — Отключи его, и не давай мне в руки. А вообще…ты очень занята на эту неделю?
— Нет, — хмурясь, Тоня глянула на дисплей. — Ты с Никой поссорился? Это она, между прочим, звонит.
— Можно сказать и так, — грустно улыбнулся и сделал глоток виски. — А полетели отдыхать?
— Тем, у меня подготовка к свадьбе, — как-то не уверенно начала Тоня, но еще раз глянув на меня, решилась. — А к черту ее, летим, при условии, что ты все мне расскажешь.
— Расскажу Тонечка, расскажу, — согласно кивнул я, и набрал хорошо известный мне номер туристической фирмы. — Топай вещи собирать… ало, добрый день девушка…
Глава 20
Мы не стали уезжать далеко, всего лишь отправились погостить у моей бабушки, которая и так постоянно жаловалась, что совсем про нее забыли.
Почему к ней? Все просто. Там мы с Тошей проводили каждые каникулы, упорно отдыхая вместе. Ее дом, был нашим домом. В нем нас всегда ждали, и было до безумия тепло и уютно.
Идеальное место, чтоб отвлечься от пожирающих меня мыслей, и прийти к какому-то решению.
Хотя, про какое решение может идти речь? И так понятно, что от Ники я не откажусь и дам ей объясниться. А уж что будет после нашего разговора, зависит от того, что она мне скажет и как встретит. Оставалось надеяться, что у нее и в самом деле будет что сказать.
И об этом я успел ни раз подумать, за то время, что не слышал и не видел ее, так как Раиса, моя бабушка, жила в довольно уединенном месте, постоянно утверждая, что устает от людей и их чрезмерной глупости и напыщенности, и телефон, в очередной раз покинул меня, отказавшись работать так далеко от цивилизации и, оставив один на один с моими внутренними демонами.
Именно подобное уединение, а так же утверждения Тоши, что я болван, раз не поговорил с Никой и не до конца разобрался в ситуации, помогли мне быстро вернуть душевное равновесие.
Может я и дурак, конечно, но я никак не мог поверить, что Ника могла променять меня. И не важно на кого, важно то, что именно меня она променять не могла. В конце концов, я ведь не тащил клещами из нее признания в любви, а подобными фразами эта девушка не разбрасывается. По ней это видно, и именно поэтому услышать добровольное признание оказалось настолько важно и радостно для меня.
А еще, под конец третьего дня нашего пребывания у Раисы, я отметил, что и Тоня как-то преобразилась, что-то решив для себя. Жаль только, что решила она это что-то слишком поздно, так как, прекрасно зная ее мать, я не сомневался, что теперь моему рыжику никуда не деться от уготованных для нее планов.
— Тош, завтра с утра домой, — улыбнулся я, нежась в шезлонге под едва греющими лучами заходящего солнца и, сквозь прищуренные глаза, поглядывая на подругу.
— Хочу жить тут вечно, — простонала она, переворачиваясь на живот. — Давай еще побудем?
— Не могу больше, — сознался, любуясь расцветшей на ее губах улыбкой.
— Соскучился?
— Можно и так сказать, — хмыкнул я, и во избежание ее шуточек, поднялся с шезлонга, направляясь в дом. Нужно было собрать вещи.
Вернувшись в город, проигнорировал телефонные звонки и тут же направился к Нике, немного разочаровавшись, когда мне сказали, что ее нет. Я уж собирался откланяться и ехать вылавливать ее в институте, но ее родители и слышать ничего не хотели, затащив меня в квартиру и предложив подождать ее дома.
Ну что ж, дома, так дома.
Я все еще улыбалась, когда открывала дверь квартиры. Даша и Лекс неподражаемы! И как у моей подруги хватило фантазии нарисовать такой шедевр у Лекса на плече? А, то, что они устроили в столовой, было поистине феерично и вырвало меня из раздумий о том, куда делся Тема.
Он словно в воздухе растворился.
Признаться, я одновременно радовалась, что объяснения оттягиваются, так как не была уверена, что Артем поверит правде и в то же время злилась на него. Ну, зачем он уехал? Неужели так сложно было разобраться сразу?