Глава I
Я выжила. Спустя два месяца я наконец-то могу сказать, что выжила. Ранее, стоило только подумать о том, что болезнь отступила, она, будто издеваясь, возвращалась и била с удвоенной силой. Потому вслух произносить о выздоровлении до сих пор не решалась, только в мыслях.
- Вы точно уверены, что хотите закрыть справку? Вы же выписались только, - участковый терапевт пробежала глазами по эпикризу и удивленно вскинула брови, - сегодня. Знаете, мне бы не хотелось, чтобы через пару дней вы ко мне вернулись.
- Боже упаси, - я широко улыбнулась. – Еще одних каникул мой колледж не вывезет. Попросит на выход, едва заикнусь о самочувствии.
- Так нельзя, - врач потерла переносицу. – С вашим поражением вы еще минимум месяц восстанавливаться должны. Или два. У меня пациентка одна почти пять месяцев на больничном пролежала. А у нее поражение было семьдесят шесть процентов, а не как у вас - девяносто два. Чудо, что вообще выкарабкались. Так что давайте не будем испытывать судьбу. Посидите дома еще хотя бы недельки две. У вас и печеночные показатели зашкаливают из-за тяжелых препаратов. Да и СОЭ еще повышенное.
- Гульнара Динаровна, давайте нет. Я, правда, нормально себя чувствую. Мне на учебу кровь из носа надо. А СОЭ снижается медленно, вы же знаете.
- Вот сами же будущий медик, должны понимать, какие последствия у ковида, - терапевт нехотя придвинула к себе справку и расписалась в ней. - Печать не ставится. Это знак. Продляем больничный.
Я звонко рассмеялась.
- Пшикните антисептиком на подушечку для краски в штампе.
Гульнара Динаровна недовольно цыкнула, но сделала, как я сказала.
- Поставьте еще печать в двести тридцать первом кабинете. И не дай Бог увижу вас в ближайшие пару месяцев снова. В кабинет не пущу.
- Есть «дай Бог увидеть меня снова»! - я отдала честь и под грозный взгляд врача выбежала из кабинета.
Правда, далеко не убежала. Легкие будто спазмом сдавило, из-за чего дышать стало почти невозможно. Знакомое чувство. Оно со мной под ручку ходит с самого момента госпитализации. Удушье. Остановилась и, придерживаясь за стену, согнулась. Вроде, парализованные легкие отпустило. По крайней мере, я смогла сделать вздох. Но разгибаться не решалась. Было страшно, что возможность дышать пропадет снова. Забавная ситуация. Пока тебя не подключат к ИВЛ, не поймешь, как тяжело, на самом деле, удовлетворять элементарную потребность организма.
Вот и выздоровела, ага.
Медленно выпрямилась, ощущая ноющую боль за грудиной. Когда мне поставили диагноз, легкие уже перестали работать. Помню, накануне вечером поднялась температура. Таблетки ее не сбили, но я была уверена, что к утру все будет нормально. А в полночь соседка по комнате вызвала скорую, испугавшись вдруг появившейся сильной отдышки. В реанимацию я попала, будучи подключенной к аппарату искусственной вентиляции легких и в коме. Врачи рассказывали, что в ту ночь я умирала трижды. И каждый раз они считали крайним, но на последних секундах реанимации пульс возвращался вновь.
Никогда прежде не задумывалась, что чувствует человек, услышав об остановке собственного сердца. Лично у меня случилась истерика. Я безостановочно ревела, благодаря врачей, что не бросили.
Услышав шаги позади себя, испугалась, что это может быть мой терапевт, потому сквозь боль поторопилась поставить печать на справке и покинуть поликлинику.
В общежитии, как и ожидала, никого не было. Еще бы, самый разгар учебного дня. И я была этому крайне рада. Разобрав скромную сумку с одеждой, приняла душ, и только тогда почувствовала себя человеком. В больнице, конечно, была возможность следить за гигиеной, но в родных стенах и с любимыми средствами по уходу это превращалось в ритуал, а не рутину.
Я открыла окно и растянулась на кровати, разметав волосы по подушке. Какой кайф. Теплый весенний воздух игрался, путаясь во влажных прядях. Возможно, с моей стороны верхом глупости было лежать на сквозняке. Возможно. Но мне так хотелось ощутить эту невесомость, что было как-то плевать на последствия. Очень безответственно.
Спустя некоторое время взяла телефон. На автомате смахнула уведомления беседы группы, но, подумав, зашла в переписку.
Вика: «Сволочи, закройте рты и вырубите звук»
Ника: «Мурзик слышит щелканье клавиатуры»
Ника: «Опа-чи. Чья Сири заговорила? У Мурмурчика уже ноздри раздуваются:)»