- Очень жаль, что вы не можете ответить на такой элементарный вопрос.
Я дар речи потеряла от того, насколько легко он вывернул мои слова в свою пользу. Нет, нет, он точно зверь. Что отличает человека от животного? Разум. А разумный человек не станет ни с того, ни с сего плеваться ядом в невинного студента.
- Злат, он обычно спокойный. Его Катька вывела из себя, не принимай на свой счет, - Радель взял меня за руку и нежно погладил по ней большим пальцем. – Все же знают, что ты самая умная на потоке.
- Кинарский, хотите что-то сказать? – преподаватель вопросительно вздернул брови.
- Никак нет, Алексей Дмитриевич. Я что на прошлой лекции ничего не знал, что на этой ничего не знаю, - честно признался одногруппник, растягивая улыбку от уха до уха. – Так что можете сразу ставить двойку.
- Ужас какой, - мужчина скрестил руки на груди. – Как экзамен сдавать собираетесь?
- А меня Златка поднатаскает, - подмигнул Радель, утягивая все еще стоящую меня на скамейку. – Она нам всем допы проводит перед экзаменами. Наша палочка-выручалочка. Вы бы слышали, как она объясняет.
- Прекрати, - возмущенно пихнула друга под ребра.
- Это правда, - закивала Вика. – Разжует любую тему.
И как бы в подтверждения по всей аудитории послышались «угуканья» и «агаканья».
- Сомневаюсь, - пропуская мимо ушей дифирамбы в адрес моих умственных способностей, Алексей Дмитриевич вывел оценки Вике и Раделю. – Крупельницкая, на следующей лекции хочу услышать от тебя все о ступенях. Все. Хочется - не хочется, пригодится - не пригодится, меня не волнует. Терапия вам, в принципе, не нужна, если так посудить. Но меня же зачем-то заставляют проводить вам пары. Значит, для чего-то все-таки нужна. Чтобы диплом загадить, например.
- Если только для этого, - недовольно буркнула Вика и вернулась за парту.
- Кинарский, с тебя пневмоторакс, - мужчина начал внимательно изучать журнал.
- А что именно?
- Все.
- Спасибо, - Радель ничуть не расстроился и уже шепотом добавил, - один хрен не буду учить.
- Солнышко, из аудитории не выйдешь, пока от корки до корки не процитируешь учебник, - почти невзначай бросил преподаватель, не отрывая взгляд от журнала. – Полагаю, Воскресенская это…, – Алексей Дмитриевич посмотрел на меня и, увидев поднятую руку, кивнул. – Ясно. Воскресенская пролетает. Следующий по списку Гардт.
- Почему это? – я начинала закипать от копившегося негодования.
- А что, спустя два месяца прогулов, вы собираетесь удивить меня из ниоткуда взявшимися знаниями по терапии? Не смешите.
С силой сжала кулаки, царапая кожу ногтями. Отсидев всего четверть пары, захотелось смыться отсюда и больше никогда не пересекаться с этим липким человеком.
- Вы ведь даже не дали мне шанса.
- Пустая трата времени. Вы не ответите ни на один вопрос, - и, ставя точку в нашем диалоге, вновь подозвал к себе другого студента.
Но и я теперь уже точно не хотела отступать.
- Уверена, что отвечу на все.
- Хотите поспорить?
- Хочу.
Я чувствовала взгляды подруг на себе. Еще бы. Не часто я вступала в конфронтацию с преподавателями. Еще реже это происходило на первой же с ними встрече, когда абсолютно не знаешь, кто перед тобой и что можно от него ожидать.
- Глупышка, - удивительно мягко произнес Алексей Дмитриевич и махнул Гардт, чтобы тот остался за партой. - Вы ведь даже не установили точное количество вопросов. Но будь по-вашему. Если ответите, я закрою все ваши н-ки.
- Договорились.
Я шустро подбежала к преподавательскому столу и опустилась на стул, готовая к настоящему бою.
- И даже не спросите, какова цена проигрыша? – его губы тронула легкая усмешка.
- Я не проиграю.
- И все же, - Алексей Дмитриевич понизил голос, - я хочу, чтобы вы знали. Если не найдетесь с ответом хотя бы на один вопрос, будете месяц отрабатывать в вечернее время в моем отделении.
- Как пожелаете.
Глава III