Этого не может...
Сбегаю по лестнице вниз. Сердце взлетает и часто-часто бьется в горле, перекрывая дыхание.
Север.
Стоит в вестибюле, одна рука в кармане. В другой букет.
Розы. Их так много, мне никогда столько не дарили.
Я замираю на последней ступеньке. Руки холодеют, в груди смешанное чувство растерянности и какого-то странного предчувствия.
Данил замечает меня, поворачивается и протягивает букет.
— Привет.
— Привет, — отвечаю растерянно. — Это зачем?
— Это благодарность.
— Благодарность? — сама не знаю, что чувствую, облегчение или разочарование. Не нахожу ничего лучше, чем тупо отшутиться. — За то, что пожертвовала ремнем от сумки?
Но шутка не заходит. Данил хмурится и отвечает очень серьезно.
— Нет. За то, что не дала сдохнуть.
Глава 6
Север
Пошлет. Точно пошлет. Если не нахуй, она девочка приличная, то к чертям обязательно.
Стою в вестибюле, спиной привалившись к стене.
Одна рука в кармане, в другой — розы.
Сам выбирал, каждый бутон. Цвет такой нежный, розовый, как у Янки щечки. И губы...
Не знаю, откуда такое сравнение взялось. Я вообще походу себя не знаю.
В голове моей в последние три дня вообще какая-то хуйня творится.
Без конца прокручиваю события того вечера, когда мне осколком лобового плечо рассекло. В травмпункте сказали, что жгут был наложен почти профессионально, что он реально остановил кровотечение.
Осколок задел артерию, и я мог просто истечь кровью, пока Макс тупил. Пока там все тупили. Еще немного – и я бы просто вырубился нахер. Если бы не Янка, если бы не ее жгут…
Она мне жизнь спасла. Велесова, чертова заучка, которая шарахается от одного взгляда. Которая в моей тачке тряслась так, будто я ее прямо там насиловать собирался.
Она сумела остановить кровь так, как не каждый взрослый мужик бы смог.
Какого хера она вообще там делала? Откуда она взялась? Кто ее туда привел? И почему не свалила сразу?
Все девки быстро свалили, а она осталась. Одна.
Перед глазами снова проносится вспышками как меня заносит, как влетает камень, как разбивается стекло, как меня трясет от боли.
Потом руки. Ее руки. Янкины.
Ни паники, ни истерики. Четкие размеренные движения, прямой сосредоточенный взгляд. Ни одного лишнего действия.
Откуда она вообще умеет это делать? Сказала, что в медицинский хотела поступить. Или это у меня галюны были?
В больницу меня доставили, швы наложили, потом Макс отвез домой. Парни следом пригнали машину.
Отцу я сказал, что не вписался в поворот, камнем прилетело из-под колес с грунтовки. Поверил или нет, не важно. Поорал, но быстро остыл.
Стекло уже поменяли, повреждений почти нет.
Так что вопрос мы закрыли.
Только в голове у меня он нихера не закрыт.
Потому что все это время оттуда не выходит Янка.
Как она на меня смотрела, как держала мой взгляд, когда я пытался сказать хоть что-то внятное. Как она смывала кровь сначала с рук, а потом с моего лица. Осторожно так, бережно.
После того как я ей потрахаться предложил, по-дружески. Гормональный фон подлечить, сука...
Почему мы ее там бросили, на трассе? Почему никому в голову не пришло забрать девчонку с собой в город?
Ни я, ни Макс — ни один из нас не предложил ее подвезти.
И все эти ебаные три дня у меня перед глазами стоит Янка, обнимающая себя за плечи. То стоит, то отдаляется, а я смотрю на нее из окна гелика.
Ей же холодно было, и ботинки у нее вымазаны в грязи. Что ж мы за уебки такие?
Я сначала хотел просто ее поблагодарить. Приехать в универ, отдать эти гребаные цветы и забыть. Но потом понял, что не хочу, чтобы меня парни видели.
Они решат, что это я из-за спора. Что из-за порше своего прикатил с букетиком и клею девчонку.
Дождался вечера, приехал в общагу. Теперь стою тут как ссыкливый пацан, который впервые идет извиняться.
Попросил какую-то девчонку Янку позвать, она пообещала. Ушла и пропала.