Данил молчит, но я чувствую, что смотрит на меня.
— А зря, — говорит наконец. — Ты бы стала хорошим врачом.
Вздрагиваю от этих слов. Поднимаю голову.
Он не издевается. Говорит серьезно. И почему от этого делается так тепло?
Отворачиваюсь, прячу улыбку в стакане кофе.
— Ладно, — он откидывается на сиденье, — погнали дальше?
Машина уже трогается с места, когда я киваю.
***
Когда Панамера тормозит у общаги, внутри меня никакой скованности нет и в помине.
Данил не заглушает двигатель, поворачивается ко мне.
— Ну, доставил в целости и сохранности, как обещал.
Я поднимаю взгляд, не знаю, что сказать. Прозвучало слишком двусмысленно. Если бы это было до нашего вечернего катания, то я бы так и подумала, а теперь...
Не знаю. Он же обещал не гонять.
Север улыбается, чуть наклоняется ко мне, как будто собирается что-то добавить, и я его опережаю.
Быстро расстегиваю ремень безопасности.
— Ну, спасибо за кофе! И за то, что не гнал, — говорю, открывая дверь.
— Всегда пожалуйста. Обращайся, — кривая полуулыбка.
Ну вот опять. Опять все так двусмысленно...
Может, Маринка была права, и не стоило никуда с ним ехать? Я же теперь каждую секунду буду вспоминать, каждое мгновение...
— Янка! — окликает. Оборачиваюсь. Улыбается. Уже не на одну сторону, а широко. — Спасибо за компанию. Было круто.
Киваю, разворачиваюсь и, когда поднимаюсь по ступенькам, чувствую на себе его взгляд.
Глава 7
Север
Жду, пока Янка скрывается за дверью. Все. Можно ехать домой.
Но домой не еду.
Детское время. У нормальных людей вечер только начинается.
Разворачиваю Панамеру, набираю Макса:
— Привет. А где все?
— В «Лопастях». Подваливай, братан.
«Лопасти» пульсируют светом, басами, дымом кальянов. Девочки на танцполе, парни обсуждают тачки, кто-то уже бухой.
Привычная атмосфера. Моя территория.
Своих замечаю издали, иду к столику. Хлопают по здоровому плечу, жмут руку.
— Север! Как плечо?
— Не отвалилось.
— Смотри, выжил!
— Пить будешь?
— Давай.
Кто-то сует в руки бокал с вискарем.
— Держи!
Беру вискарь, вливаю в себя, алкоголь обжигает горло. Внутри сразу теплеет. Нормально, так и должно быть.
Кто-то из девочек вешается на шею, тянет на танцпол. Не глядя, отцепляю руки. Не танцую, по крайней мере не сегодня точно.
Макс ухмыляется:
— Его чуть на тот свет не отправили, а он уже в движе. Уважуха, бро.
Я только хмыкаю, сажусь на диван.
— Мальчики, привет, — к столу подходит Вика. Залипаю.
Она охуенная, как всегда. Как у нее, блядь, так получается? Метнула взгляд — и уже стоит?
Откидывает длинные волосы, одергивает платье. Сиськи из разреза чуть не вываливаются на стол, когда она наклоняется меня поцеловать.
Потому и взгляд уверенный. Знает, что мы все на ее сиськи смотрим.
— Привет ближе, герой, — наклоняется ниже, чтобы не перекрикивать музыку. Пах ноет, это я уже вторую неделю как не трахался? Теплый выдох согревает ухо. — Расскажешь, как это, быть на волоске от смерти?
Смотрит с интересом, проводит пальцами по плечу, чуть касаясь шва.
Ухмыляюсь.
— Да так. Херня.
— Конечно. Все видели, как тебя кровью заливало. Но я знала, что с тобой все будет хорошо. Ты же Север.
Вика улыбается, не отводит глаз. И я цепляю взгляд. Веду, указываю на свободное место возле себя.
Она умная девочка. Садится рядом, закидывает ногу на ногу.
Все понятно. Между нами уже все давно ясно.
Вика не из тех, кто липнет. Она знает себе цену, умеет выждать, выдержать паузу. И не шею вешаться не станет.
Я собирался ее трахнуть еще четыре дня назад. Не вижу ни единого повода не сделать это сегодня.
Она игриво улыбается, теребит длинными пальцами платиновый кулон с бриллиантовым ободком.