Сажусь за руль, поворачиваю ключ зажигания. И не могу сдвинуться с места. Как не пускает.
Глушу двигатель, выбираюсь из машины, закуриваю. Дым проходит в легкие с трудом, но похер. Стою под общагой, курю, смотрю вверх. Окна почти все темные, поздно уже.
Не знаю, в каком она окне, но откуда-то знаю, что она смотрит. Чувствую это кожей.
Достаю телефон. Пишу.
«Яна, выйди. Надо поговорить».
Жду. Минуту, две, пять. Особо не надеюсь, но и уехать просто так тупо не могу.
И вдруг... Хлопает дверь, Янка выходит из подъезда.
Стоит, на меня не смотрит. Руки сцепила перед собой, взгляд прячет.
— Зачем ты приехал? — голос ровный, но я слышу — ей хуево. Очень.
Молчу секунду. Потом отвечаю, и голос звучит, как неживой.
— Просто приехал. Тебя увидеть захотелось.
Яна смотрит в сторону, будто решает — остаться или уйти. Но остается. Поднимает глаза, смотрит в упор.
— Данил, скажи... Только правду. Ты вчера был с ней? После того, как привез меня?
Она не называет имя, но мы оба понимаем, о ком она говорит.
Глотаю воздух. Но взгляд не отвожу. Пиздец, как соврать хочется. Только какой смысл, если она все в глазах прочитает?
И я киваю.
— Да.
Яна вздрагивает, сглатывает. Разворачивается, чтобы уйти.
Не даю, рывком хватаю за руку.
— Подожди. Это… Это ничего не значит. Я поехал в клуб. Она там была. Это просто… просто блядь так получилось. Понимаешь?
Яна вырывается. В глазах стоят слезы. Голос срывается.
— Нет. Я не понимаю, Данил. Не понимаю! Просто так — это у животных. А вы люди. И у людей должны быть чувства.
Тут у меня совсем тормоза срывает.
— Так возьми и попробуй, блядь, если не знаешь. Тебе потому твои гормоны в голову и бьют, потому что ты целка. Правильно тебе врачи говорят...
Сука, я уже себя язык прикусываю, но поздно.
Яна отшатывается, будто я ее ударил. Потом размахивается и влепляет мне пощечину. С разворота. Звонкую такую, хлесткую. У меня аж в голове звенит.
Стою, охуевший, за щеку держусь. Велесова к подъезду пятится, потом разворачивается и бежит. Быстро скрывается за дверью, я бы не успел догнать.
Я и не пытаюсь. В себя прихожу, дышу тяжело.
Уебок, блядь. Какой же я уебок... Нахуя я про ее гормоны сказал?
Через пару минут сверху хлопает створка окна, и рядом на асфальт глухо шлепаются розы. Мой букет, который я ей вчера привез.
Смотрю, как лепестки осыпаются. В груди поднимается злость — глухая, липкая.
Нахера я тут исполняю? Перед этой Велесовой как дебил оправдываюсь, пресмыкаюсь. Упрашиваю. А она меня бортует.
Кто, блядь! Велесова! Которая еще пару недель назад глаза в пол — и слова выдавить не могла.
А я тут за ней бегаю как пацан. Зачем? Чтобы она меня простила?
Схуяли вообще? Передо мной любая ноги раздвинет, просто пальцем помани. И делать будут все, что скажу.
А тут какая-то писюха меня жизни учит. У людей, значит, чувства, а я, сука, животное?
Все. Хватит.
Выбрасываю окурок, вдавливаю газ в пол. Лечу в клуб. Потому что либо я сейчас кого-то трахну, либо себе башку снесу. А под меня любая девчонка ляжет. Любая.
В клубе душно, музыка орет. Все мои парни здесь, но почему-то все бесят. Блядь, просто все.
Кир не выдерживает первый. Забирает бокал, пересаживается за соседний стол.
— Север, ты заебал. У тебя что, недотрах?
Я его посылаю, иду за барную стойку. Вика тоже здесь, но не подходит. Помнит про «нахуй».
А я смотрю на нее и понимаю — не хочу. Не тянет. Ни капли. Даже отвращение какое-то.
«Просто так — это у животных...»
Да ну блядь!
Смотрю на танцпол, взглядом выцепляю длинноволосую брюнетку. Годная девчонка, пойдет.
Некоторое время за ней слежу, вроде как одна, с подругами. Потому что если с парнем, можно по ебальнику отхватить.
Я не то, чтобы против, мне может даже не помешала бы хорошая драка. Но во-первых, с зашитым плечом я еще тот боец. А во-вторых, она меня сама отошьет, если с парнем.