Сейчас мне пиздец как все нравится. Очень тонкий и нежный профиль, освещенный экранным светом. Ресницы длинные-длинные.
Я же хотел проверить, свои они у нее или нет. Надо спросить. Но не сейчас.
Сейчас я двух слов не свяжу. Потому что ее локоть касается моего, пусть и через ткань.
Сердце разгоняется и со всей дури о грудную клетку бахается. Двигаю рукой, нахожу ее ладонь и сверху накрываю.
В первый момент, когда ее касаюсь, снова прошибает. От затылка до паха пронизывает иголочками. Волоски на коже дыбом встают.
И это, блядь, так охуенно, что я не даю Янке отобрать руку. Хотя она пытается. Дергает, скорее, от неожиданности. А я переплетаю пальцы и кладу на подлокотник руку.
И на экран смотрю, как ни в чем ни бывало. Хоть сердце готово через горло наружу выпрыгнуть.
Янка замирает и тоже втыкает в экран. А я думаю. Это если меня так вставляет, когда я к ней просто прикасаюсь, то что со мной будет, если я прикоснусь не... рукой? А, к примеру, губами? Или языком?..
Представляю, как веду по нежной коже, по шее, подбородку, поднимаюсь к ее губам. Яна их приоткрывает, и я проваливаюсь в ее рот...
Нет, сука, нельзя об этом думать. Слишком близко она сидит, чтобы себе такое представлять.
Яна шевелит пальцами в моей руке, меня снова пронизывает незнакомыми ощущениями. И снова наползает как наваждение.
Как такое может быть? А если представить, что мы с ней не просто поцеловались и не просто за руку подержались?
А если... дальше? Кожа к коже. Тело к телу.
Я... в ней?
Закрываю глаза, почти не дышу. Медленно сжимаю ладонь, сдавливаю.
Я хорошо представляю ее лицо. Глаза. Как она смотрит на меня, потому что ей немного страшно.
Немного, потому что я стараюсь, чтобы не было.
И ей немного больно. Немного, потому что я сдерживаюсь изо всех сил. Давлю, а не вламываюсь. У нее же никого не было. А у меня никогда не было девственниц.
В нашем кругу это считается дурной тон. Я давно не девственник, и у своей первой тоже был не первый и явно не второй.
Была одна, которая утверждала, что девственница. Но она потому такое исполняла, что даже я охуевал. И сразу понял, что меня наебали.
А тут Янка...
Дергаю рукой, вжимаю сильнее в ладонь ее пальцы. В паху горит, член выпирает бугром.
Пиздец как хочется потянуть ее руку, расстегнуть ширинку и накрыть ноющий стояк ее нежной ладонью. А еще лучше взять за затылок и наклонить...
Но сука я лучше сдохну. Мне блядь тогда лучше сразу сдохнуть.
Янка поворачивает голову, смотрит на меня как мне кажется со страхом.
Она тоже почувствовала? Хочет высвободить руку...
Тянусь второй рукой, накрываю ее ладошку. Держу, выпрямляюсь в кресле. Наклоняюсь к девчонке.
— Все нормально? — спрашиваю.
Она молча кивает. Не отстраняется. И рукой перестает дергать.
Так и сидим до конца сеанса. Когда идут титры, Яна убирает руку, я надеваю куртку и вдруг слышу сдавленный возглас:
— Данил! Начало первого! Я опоздала в общагу!
Глава 12
Яна
Северов смотрит растерянно, и если я только что была на сто процентов уверена, что он это подстроил, то теперь даже не знаю...
— Бля... — он достает телефон, включает экран. — Здесь написано, что сеанс до двадцати трех тридцать.
Поворачивает экраном ко мне. Вглядываюсь и чуть не стону.
— Это в воскресенье, Данил! А сегодня суббота. Ты хоть смотрел, на какой фильм берешь билеты?
— Нет, я на тебя смотрел, — отвечает он, и я на мгновение теряю способность не то, что говорить.
Мне дышать трудно. И даже становится все равно, что я опоздала. Правда.
Он это сказал?
Он на меня смотрел?
Я сама часто ловила его взгляды во время сеанса, но мне было неудобно все время коситься...
— Сука, точно, — Данил чешет затылок, — кассирша сказала, что фильм начался, а я еще удивился. Долбоеб... Так, погнали!