Пиздец какое приятное чувство.
Даже стояк, который об ширинку джинсов уже весь обтерся, его не портит. Хоть и мешает.
А тут без вариантов, я даже втихую подрочить не могу. Янку не хочу будить.
Интересно, если бы я сейчас ее поцеловал, она бы меня оттолкнула?
Что-то внутри подсказывает, что нет. Я даже представляю себе, как беру ее лицо в руки, только не впиваюсь сразу в рот.
Сначала на вкус пробую. Потом языком между губ проталкиваюсь...
Блядь. В паху так звенит, что в голове этот звон отдается.
Так хочется подмять под себя девчонку, опрокинуть на спину, коленом ножки раздвинуть. Они красивые такие, стройные, ей так хорошо в коротком платье. Оно наверное сейчас задралось...
В глазах темнеет, когда себе это представляю. Походу, надо сменить картинку, пока в штаны не кончил.
Ныряю под плед, поправляю мучительно ноющий член.
Самому не верится. Это точно я, Данил Северов? Лежу рядом с девчонкой и мечтаю, как я бы ее трахал. А сам даже дотронуться не могу?
Тянусь поверх пледа, сцепляю руки в замок. Янка во сне жмется ко мне, обвивает рукой шею.
И у меня впервые нет ни одной ебаной мысли о том, что делать дальше. Просто хочется лежать рядом.
Ладно, спиздел. Не просто лежать. Я бы ее всю зацеловал сейчас. Зализал. Затрахал. Съел.
А приходится...
Поворачиваю голову, смотрю в лобовое. За окном темно, парковка пустая.
В голове всплываю слова Котовой. Про то, что я триггер. Что я ее поломаю.
Представляю ее фейс, если бы она сейчас нас увидела. Что мы просто так лежим, что я просто так обнимаю Янку. Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Не скажу, что это круче, чем трахаться. Но и так тоже нравится.
Потому что с ней.
Закрываю глаза.
Впервые в жизни мне так охуенно.
Глава 13
Яна
Просыпаюсь и не сразу понимаю, где я. Приоткрываю глаза и только при виде низко нависающего потолка вспоминаю.
Я в Панамере. С Северовым.
Мы в кино ходили, я в общагу опоздала. Зинаида меня не пустила, и теперь мы с Данилом в машине спим.
Я сплю с Севером. Под одним пледом. В его Панамере.
У него на плече. Он меня обнимает. А я прямо сейчас в его шею губами утыкаюсь.
Мама...
Мне так пахнет Данилом — его кожей, парфюмом, чем-то его — что я боюсь открыть глаза.
Еще боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Он спит, я по дыханию слышу.
Вчера я не сразу уснула. Долго лежала с закрытыми глазами. Притворялась. Просто ровно дышала, чтобы он подумал, будто я уже сплю.
Слышала, как он ворочался. Как он трогал мои волосы. Очень осторожно, почти невесомо.
Погладил по щеке, потом обнял. От этих касаний внутри все скручивалось. Сердце билось сильно-сильно, и я боялась, что оно вот-вот выскочит из груди, потом из Панамеры и ускачет куда-нибудь с парковки.
Еще он дышал тяжело, как паровоз. И прижимался...
Я чувствовала, какой он твердый, но не отстранялась. Потому что мне это нравилось. Я сама этого хотела, как ни стыдно себе теперь признаваться.
Вот только...
Данил был очень возбужден, но при этом совсем не был настойчивым. Не трогал. Не попытался поцеловать.
Почему?
Он мог. Я лежала совсем рядом. И я бы не оттолкнула. Правда. Я сама очень сильно этого хотела.
У меня губы горели, они и сейчас горят оттого, что он так близко.
Получается, не хотел? Именно со мной не хотел?
То, что был твердым — это физиология. И если бы на моем месте была, например, Вика, он бы ее поцеловал. И наверное не только...
От этих мыслей хочется плотно сжать ноги. Между ними сладко тянет и пульсирует. Если бы мы целовались, наверное, я бы не была против, чтобы Данил меня там потрогал...
Если бы он не лежал так близко, я бы сама себя потрогала...
Боже, что со мной, что за мысли? Конечно, он не хотел. Других причин я просто не вижу.