Не мог говорить, потому что боялся, что голос сорвется. Хватило только сил спросить про общагу.
Пока она собиралась, — сумочку искала, плед складывала, — пытался не сдохнуть от желания.
Вел себя отстраненно, потому что, сука, если бы хоть слово сказал — все, пиздец. Поддался бы. А я боялся поддаться.
Всю дорогу она молчала, смотрела в окно. Я краем глаза видел, как она кусает губу.
На полпути захотелось развернуться, обнять ее и сказать «Поехали не в общагу. Поехали куда угодно. Только не считай меня обсосом».
Но не сказал. Потому что ссать хотелось почти так же, как трахаться. И хер не спадал.
Мое «увидимся» прозвучало как «отвали». Потому что злился. На себя, на нее, на утро, на весь мир.
И когда она из машины вышла, честно, я чуть не выдохнул в голос. Как только захлопнулась дверь, надавил на газ и сука взлетел с парковки.
Так и лечу по пустынным улицам.
Стояк как дубина, давит. Тело не слушается. Живот тянет, в паху дергает.
Потому что с ней хочется. Потому что она фантомно рядом.
Потому что в голове до сих пор этот сон, ебучий сон, в котором она на мне сверху, в этой же Панамере.
Короткое платье задралось, я держу ее за талию, и она шепчет: «Данил, не останавливайся…»
До дома долетаю за рекордные пятнадцать минут.
Влетаю в квартиру, даже свет не включаю. Куртку скидываю прямо в прихожей, ботинки летят куда-то в стену. Мчусь в туалет, расстегивая ширинку на ходу.
Становится чуть легче.
Стягиваю одежду, становлюсь под душ. Сначала горячий, так чтоб пар клубился. Потом холодный, на контрасте. Упираюсь рукой о кафель, закрываю глаза.
...Задираю платье, перебрасываю через себя ногу. Сжимаю талию — тоненькую, двумя ладонями обхватить можно. Она трется об меня, выгибается. «Еще, еще, Дань...»
Провожу рукой по болезненно ноющему стволу. Сжимаю головку. Представляю, как впиваюсь в Янкины губы и дрочу. Быстро, жадно. Остервенело.
Ее лицо стоит перед глазами. Ее рука касается моей груди. Она дышит мне в шею...
Когда кончаю, так выкручивает, что приходится обеими руками в стену упереться. Выдыхаю жаром, будто внутри плещется кипящая магма.
Долго стою под струями воды, остываю.
После душа падаю на кровать, утыкаюсь в подушку. Хочу с ней. Прямо сейчас хочется встать и за ней поехать.
Моргаю, и перед глазами снова она. Как смотрела утром — немного испуганно, немного растерянно. И совершенно точно, обиженно.
Но блядь, я же не хотел!
Луплю кулаками по подушке.
Ну блядь же! Я правда не хотел. Просто не знал, как себя вести. Не знал, как ее из машины не выпустить и при этом не выебать.
Я был на грани. Только теперь понимаю, как сильно меня накрыло.
Переворачиваюсь на спину, закидываю руку за голову.
Почему все так сложно, а?
Может, не надо было уезжать? Может, надо было хоть что-то сказать...
Точно. Даже сажусь в кровати. Мне просто надо ей рассказать. Что тут блядь такого позорного, что я ее хочу? Я же не просто хочу поебаться, я хочу...
Что?
Сука. Я не знаю.
Зато мой стояк знает. Уже кровью наливается, твердый, напоминает, что пора передернуть. На Янку.
Падаю обратно и тянусь рукой до паха.
Где ты взялась на мою голову, Велесова? На обе, блядь, головы.
Глава 14
Яна
Хотела придержать дверь в комнату, но она наоборот хлопает громче, чем надо. Удержать не получилось из-за дрожащих пальцев.
Марина подскакивает на кровати и смотрит на меня как на привидение.
— Ты откуда?.. Ты что, только сейчас пришла? — в голосе шок. И я бы сказала зависть, если бы было чему завидовать.
Я киваю, снимаю пальто и вешаю его на вешалку. Молча. Хвастаться точно нечем.
Но это Марина. Она не отстанет, пока не вытрясет из меня все, что ей хочется знать до чертиков.
— И где это ты была?