Я держу ее. Она держится за меня.
И понимаю, что все. Пропал. Словно до этого я жил на автопилоте, погруженный в анабиоз. А сейчас проснулся.
Проснулся, а в руках Янка.
Прошу прощения, были временные трудности. Затык с сюжетным поворотом. Я раздумывала, куда именно повернуть) Возвращаемся к постоянной выкладке)))
Глава 18-1
Яна
На перемене стою у окна, смотрю на серый двор, в пальцах кручу телефон.
С Данилом мы виделись утром. Он меня поцеловал и обещал ждать после пар. Теперь я весь день как заряженная аккумуляторная батарейка. Думаю о нем. Вспоминаю поцелуй. Жду окончания пар.
Сзади раздаются шаги. Оборачиваюсь, и внутри все съеживается.
Вика Громова. А ей что от меня нужно?
Она подходит медленно своей танцующей походкой от бедра. Останавливается рядом, смотрит в окно. Бросает оценивающий взгляд — с головы до ног.
— А я смотрю, у нас тут новая звезда зажглась, — тянет она, прищурившись. — С Северовым катаешься, кофе по утрам, поцелуйчики... Мажорное счастье в полный рост?
Сердце проваливается. Молчать или ответить? Кажется, у меня все на лице написано. И губы до сих пор немного припухшие.
— И как, он тебя уже в свой клуб «выебу во все дыры» записал? — продолжает Громова. — Или ты пока еще на стадии «пососемся в тачке»?
— Данил не такой, — говорю тихо. Слишком тихо. Слишком глупо.
Вика фыркает, смеется в голос.
— Ты правда думаешь, что ты у него одна? — продолжает уже серьезно. — Да он просто развлекается. Поиграет и выкинет. Ты ж у нас первокурсница, новенькая. Наивная. А он? Ты в курсе, сколько девочек у него до тебя было?
Я хочу сказать: «Мне все равно». Хочу, но не получается.
Потому что не все равно. Потому что щеки горят, руки дрожат, и я чувствую себя голой посреди университетского коридора.
— Слушай, — она вдруг делает шаг ближе, — ты хоть понимаешь, кто он? Даня Северов. Он ни с кем не встречается. И никогда не встречался. Он просто развлекается. Даня знаешь сколько таких как ты переебал... — Громова щелкает пальцами. — Коридора не хватит, чтобы всех выстроить.
Молчу. Щеки пылают. Не от смущения — от злости и унижения. Не знаю, что ответить.
Она улыбается. И от этого еще хуже.
— Но ты у нас, конечно, особенная, — добавляет с притворной лаской. — Просто... не обольщайся. Ладно?
И уходит. А я стою как вкопанная. Телефон в руках дрожит.
Я знаю, что это подкол. Чувствую, что Вика в бешенстве. Но от этого легче не становится.
Ее слова жгут. Потому что... а вдруг это правда?
***
Сажусь в машину. Данил своей обычной позе, держит руль одной рукой. Не дожидаясь, пока я пристегнусь, наклоняется и заглядывает в глаза.
— Все нормально?
Я киваю, но взгляд прячу. И молчу.
Потому что все внутри сплелось в один тугой узел.
Потому что не хочу, чтобы Данил знал, как сильно задели меня слова Громовой.
Потому что не хочу, чтобы Данил думал, будто я сомневаюсь в нем.
Он ждет, не трогается.
— Так что случилось, Ян? — голос звучит более требовательно. Не поверил.
Тогда я выдыхаю и говорю:
— Громова сегодня на перемене подошла. Спросила, кто я тебе.
Данил продолжает сверлить взглядом.
— А ты что ответила?
— Ничего. Ушла, — пожимаю плечами. — А потом подумала... А правда, кто? Мы же... Мы ни разу с тобой об этом не говорили.
Он молчит. Тянется к отсеку в торпеде, достает бутылку воды. Делает глоток.
— Ян, посмотри на меня.
Я поднимаю глаза. Он откидывается на спинку, бросает руль.
— Выходит, ты с ней согласилась, — Данил поворачивает голову, смотрит в упор, — что ты для меня никто?
Сглатываю.
Он резко подается ко мне.
— Ни хуя себе, Яна. Значит, никто?
Берет мое лицо в руки, приближается вплотную.
— Если б ты была никем, я бы не таскался к тебе в общагу. Не привозил бы кофе в универ. Не сидел бы, как обсос, и не ждал, когда ты после лекции выйдешь.