— О том, что вы мне должны.
Котова молчит. Я даю ей подумать. Она не может делать вид, что забыла. В конце концов, если бы не я, ее сын давно бы сидел.
— Ладно, — выдыхает Елена Васильевна. — Через полчаса. Кабинет ты знаешь.
***
Спустя полчаса захожу в ее кабинет. В кабинете как обычно у всех на свете врачей — запах медикаментов, свет от настольной лампы. Елена запирает дверь и облокачивается о стол, скрестив руки на груди.
Во взгляде настороженность смешана с легкой усталостью.
— Я тебя слушаю, только, пожалуйста, побыстрее.
— Скоро у студентов обязательный профилактический осмотр, — спокойно начинаю, сдвигая стул и усаживаясь напротив. — Мне нужно, чтобы у одной студентки в анализах были небольшие отклонения. Гормональный сбой. Ее следует направить на консультацию и там сказать, что необходимо либо начинать принимать препараты, либо… — делаю паузу, позволяя ей самой додумать. И потом договариваю. — Либо решать проблему естественным путем. Диагноз должен быть вот такой.
Беру на столе ручку и пишу диагноз на взятом там же листке бумаги. Двигаю листок к ней и складываю руки перед собой.
Елена тянется к листку, не сводя с меня пристального взгляда. Читает диагноз, резко вдыхает, сжимает пальцы в кулак.
— Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — ее голос срывается, глаза вспыхивают злостью.
— Прекрасно понимаю, — ухмыляюсь я, откидываясь на спинку стула. — Так же, как вы понимали, о чем просили меня, когда я вытаскивал вашего сына.
Она стискивает зубы, сжимает руки в кулаки. Вижу, как внутри нее идет непримиримая борьба.
— Это… Это подлог, Данил! Это преступление!
— Преступлением было оставлять вашего сына на свободе за торговлю наркотиками, — спокойно напоминаю я. — Скольким людям он сломал жизнь, а, Елена Васильевна? Но я вам помог. А теперь вы поможете мне.
Она опускает взгляд, выдыхает. На лице читается яростное бессилие.
— Что, теперь я тебе по гроб жизни обязана? — зло бросает она.
Я пожимаю плечами, поднимаюсь со стула.
— Как скажете. Вопрос закрыт. Я пошел.
— Подожди, — голос резкий, но в нем слышится что-то еще. Все еще раздражения, но уже и смирения. — Не горячись.
Я останавливаюсь, медленно оборачиваюсь к ней.
— Имя.
Наклоняю голову.
— Какое имя у этой девочки?
Улыбаюсь.
— Яна Велесова.
И выхожу из кабинета.
Глава 3
Яна
Верчу в руках ручку. Самую обычную шариковую ручку, которую достала из-под подушки.
Данил Северов.
Раньше я могла бы поклясться, что он даже имени моего не знает.
Он существовал где-то на вершине университетской социальной пирамиды, а я всегда была в ее тени. Где-то там, у подножия. Но теперь...
Теперь я вижу его повсюду. Не то чтобы он навязывается, нет. Просто стоит мне выйти из аудитории, он обязательно оказывается где-то неподалеку.
Спускаюсь в холл — сидит на подоконнике, неторопливо болтает с кем-то из парней.
Подхожу к зданию универа — стоит у своей машины, смотрит в телефон. И вроде все случайно, но…
Почему тогда каждый раз, когда я поднимаю глаза, он уже смотрит на меня?
Пытаюсь объяснить это совпадением. Может, просто наши пути случайно пересекаются? Может, я раньше просто не обращала внимания?
Открываю телефон, захожу в соцсети. Внутри все сначала сладко дергается, потом замирает.
Он лайкнул все мои фото.
Все!
Даже самые старые.
Даже те, которые я сама уже не помню.
От пролистывания ленты горячей волной кидает в жар.
Это что вообще? И главное — зачем?
Этот дурацкий смайлик в комментариях под последней фотографией. Ехидный желтый кругляш с ухмылкой. Это так не вяжется с ним, с его образом, с его холодной насмешливой отстраненностью.
Данил Северов не тот, кто ставит смайлики под фото.