— Что? — я только хотел прижать ее к стенке лифта.
— Не знаю, — она втягивает носом воздух, рука скользит в низ живота, — вроде рано...
И снова морщится как от боли.
— У тебя что-то болит? — допытываюсь, но она отводит глаза.
— Дань, я сейчас в ванную, ладно?
Мы выходим из лифта, открываю номер. Янка прячется за дверью ванной.
Сажусь в кресло, руки на коленях сжимаю в кулаки.
За дверью слышен шум воды, шорохи, возня. Щелчок замка. Яна выходит. Останавливается в дверях. Вскакиваю.
— Ян?..
Она смотрит так, будто виновата. Будто пиздец как подвела. А я охуеваю, какая она красивая с распущенными по плечам волосами.
— Дань, у меня… Прямо сейчас. Не понимаю, так рано...
— Что, Яна? — туплю как могу.
— Месячные, — моргает.
— Блядь, Яна... — встаю, обнимаю и зарываюсь лицом в волосы. — Не надо так пугать.
— Но ты же хотел...
Отрываюсь, держу за плечи, заглядываю в глаза.
— Я что, уебок какой-то по-твоему?
— Данечка, ты самый лучший, — она обвивает руками торс, прячет лицо на груди.
И от этого у меня сердце подлетает к горлу.
Она не сразу верит. Потом прячется в меня. С силой вжимается. Как будто боится, что оттолкну. А я глажу ее по спине, чувствую ее дыхание у себя на шее.
Я хочу ее. Пиздец как хочу. Но вот так держать и чувствовать, как она доверят — это тоже охуенно.
И я не отпускаю.
— Давай просто полежим, — тяну на кровать в спальню.
Глава 21
Яна
Сижу на краю кровати, согнувшись вдвое. Боль такая, что в глазах прыгают точки.
Со мной всегда так — в первый день открывается портал в ад. Хорошо, хоть таблетки не забыла, я их всегда в рюкзаке ношу на всякий случай.
Это все из-за перелета. Или из-за нервов. Или из-за всего сразу.
Обычно у меня месячные приходят по расписанию, как часы. А тут на десять дней раньше.
Ну почему именно сейчас? Почему именно в Вене? Именно когда я так хотела…
Данил звонит на ресепшн, просит принести прокладки.
Он ведет себя собранно, говорит по делу, но я чувствую, как он напряжен. И я догадываюсь, почему. Он привык все держать под контролем, а тут контролировать ничего не получается.
А еще мне кажется, что он растерян. Хотя как такое может быть?
Разве что-то может вывести из равновесия Данила Северова?
Это меня выбить из колеи оказалось проще простого.
Я задумала, чтобы Данил сегодня стал моим первым мужчиной.
Я хотела, чтобы это случилось, потому что я сама этого хочу.
А я хочу. Я это поняла, когда он посмотрел на меня в опере. Когда дрогнули его пальцы на моей щеке. Когда он перестал дышать.
Поняла, что больше не хочу откладывать. Что он — мой. И я — его.
Но и в мыслях не было, что будет так...
— Ян, так плохо? — Данил наклоняется, в его голосе я чувствую реальную тревогу.
— Нормально все, — выдыхаю сипло. — Просто в первый день у меня всегда так.
— И ты что, все время вот так сидишь, скрученной?
— Нет, — мотаю головой, — я бутылку с теплой водой прикладываю. Потом таблетки действовать начинают, тогда легче становится.
Данил хмурится, уходит в ванную. Слышу, как открывает воду. Через несколько минут возвращается с пластиковой бутылкой, наполненной водой.
— Ложись, — командует. Не ждет, подталкивает рукой.
Она у него крепкая, тяжелая. Я послушно ложусь, Данил подает бутылку. Прикладываю к животу, подтягиваю повыше колени.
Данил присаживается возле кровати на корточки, его лицо хмурое и растерянное одновременно.
И мне становится так жаль, так жаль...
Чувствую, как к горлу подступает ком. Закрываю глаза, чтобы не расплакаться.
— Прости, Дань… — вырывается у меня непроизвольно. — Я так хотела сегодня с тобой... Я думала, что мы… — слова застревают в горле. — А теперь это все…
Не могу договорить. Ком перекрывает горло окончательно.