— Данил, — голос отца звучит резко и сухо. — Зайди.
В этом весь отец. Увидел меня из окна, но навстречу не вышел. Дождался, пока я сам поднимусь.
Мать наверное не видела, она бы точно спустилась.
Вхожу в кабинет, не торопясь. Закрываю за собой дверь.
— Привет.
Отец сидит за столом в белой рубашке, без пиджака. На столе ничего лишнего, только ноутбук. Он не смотрит на меня, продолжает печатать.
— Ты был в Вене?
— Был.
Я еще только билеты забронировал, а ему уже доложили. Минус того, чтобы быть сыном Павла Северова.
— С кем был?
— С девушкой.
Наконец поднимает глаза. Смотрит в упор. Проверяет, спиздел или нет. Он сам все знает, просто хочет услышать.
— С какой девушкой?
— С моей, папа. С моей девушкой, — прохожу по кабинету и сажусь в кресло напротив отца. — Ее зовут Яна. Я как раз хотел вас с мамой с ней познакомить.
— Это та, что в общаге живет?
Подавляю раздражение. Отец знает про общагу еще и потому, что меня из полицейского участка вытаскивал. А меня туда как раз от общаги забирали, так что Павел Северов в теме.
Но еще я уверен, что отец специально копал. И нарыл инфу про Янку.
— Яна из университета, — отвечаю.
— Ясно, — отец откидывается на спинку кресла, сцепляет пальцы на животе. — И зачем тебе это?
— В смысле?
— Ты прекрасно понял. Нищебродка из общежития. Что тебе с ней делать? Водить по ресторанам? Возить в Вену? Ты серьезно собираешься вкладывать в нее деньги?
— Я с ней встречаюсь, а не вкладываюсь, — сжимаю кулаки в кармане толстовки. — И деньги здесь ни при чем.
— Ты так хочешь ее выебать? — щурится отец. — Иначе зачем все это? Подарки, поездки? Нищебродка останется нищебродкой. Сколько бы ты в нее не вложил.
— Не смей так о ней говорить, — цежу сквозь зубы.
В кабинет неслышно входит мама. При виде меня ее глаза вспыхивают, но она бросает быстрый взгляд на отца и виновато вздыхает.
— Здравствуй, сынок, — говорит совсем тихо, опускается в соседнее кресло. — Паш, можно я с вами посижу?
Отец не реагирует. Смотрит прямо мне в глаза.
— Я думал, ты умнее. Ты должен думать на два шага вперед, а не совать свой хуй куда попало.
— А я думал, это мое дело, с кем встречаться. Но ты, смотрю, уже провел расследование, — бросаю зло. Только отца сложно смутить.
— Я просто защищаю твои интересы. И интересы нашей семьи. Ты наследник. Ты должен заводить отношения с той, которая будет соответствовать.
— Я сам решу, кто мне соответствует. Ты даже не знаешь ее, — вскакиваю из кресла, мать вздрагивает.
Отец делает паузу, в которой слышно все — и презрение, и раздражение, и мерзкая уверенность в собственной правоте. Затем говорит словно выплевывает:
— Я и не обязан. Мне хватило того, что я узнал. Ее родители еле ей денег на билет наскребли. Отличница, блядь, — он смотрит на меня. — Это твой выбор? Знаем мы таких.
— Таких, это каких? — смотрю в упор.
— Таких, кто на тебе вверх выезжает.
Мама смотрит сначала на отца, потом на меня. Пытается разрядить обстановку.
— Может, она просто хорошая девочка, Павел, — говорит примирительно. — Не суди сразу.
Отец встает. Резко подходит к окну. Разворачивается.
— Хорошая? — отец поворачивается к ней. — Хорошие девочки пусть выходят замуж за грузчиков. Наш Данил не для них.
— Данил, — мягко говорит мать, — может, ты просто послушаешь отца? Он не со зла.
— А ты сам из потомственных королей? — спрашиваю язвительно.
— Еще раз повторяю, не надо сюда таскать всякий сброд, — резко говорит отец, рубая рукой воздух. — Развлекайся, сколько хочешь, но не тяни это в семью.
— Паш, ты слишком резко... — мать будто извиняется. Отводит взгляд, сжимает пальцы на подлокотнике.
— Не переживай. Я все услышал, — отвечаю зло, разворачиваюсь.
Отец молчит. Даже не смотрит вслед.
Выхожу из кабинета, захлопываю за собой дверь.
Сброд, значит.
Нищебродка.
Становится жарко. Был бы это не отец, уже бы с ноги въебал.