Так какого черта?
В груди колотится бешеное «Что это значит?».
У меня нет ответа.
Тереблю ручку. Ту самую, которую взял у меня на факультативной лекции. Потом вернул, лениво ухмыльнувшись.
Сжимаю ее крепче.
Да, я влюбилась в него с первого взгляда. Это было нелепо, глупо, неправильно, но это случилось. В первый же день, как увидела его на крыльце университета.
Он смеялся и был такой уверенный и красивый. Это врезалось в память, как ожог.
Но теперь… Теперь все стало сложнее.
Он не просто существует на расстоянии — он рядом. Не прямо, не открыто, но рядом.
Куда бы я ни шла, он идет в ту же сторону. Всегда.
И что это? Он просто играет? Или?..
Он стал приходить на объединенные факультативные лекции, где раньше ни разу не появлялся. Там нет никого из его друзей, ни одного из их мажористой компании. Только несколько человек с разных курсов, которые реально хотят слушать.
Что ему здесь надо? Зачем он сюда приходит?
Еще и садится рядом со мной?
И ручку просит. А эта дурацкая ручка теперь лежит у меня под подушкой...
Закрываю телефон и утыкаюсь в подушку лицом.
Надо перестать думать о Северове. Срочно.
«Ага. Только не с твоим диагнозом».
Я уже привыкла к этим словам. Они не звучат в голове драматично, не вызывают паники. Это просто факт.
Факт, с которым я живу все последние годы.
Всю сознательную жизнь мама водила меня по врачам, вечно таскала по больницам.
Она сама врач, работает в городской поликлинике. Все ее подруги тоже доктора.
«Сбой, гормональный дисбаланс, само пройдет, но надо наблюдать», — слышу я с подросткового возраста.
Когда поступала в университет, для медкомиссии тоже потребовалась справка, и результаты анализов и обследования напомнили — ничего не изменилось, все осталось по-прежнему. Мой диагноз никуда не делся, он все еще со мной.
Синдром резистентных яичников.
Последний раз я слышала этот разговор дома, за кухонным столом. Мамины подруги обсуждали мой диагноз и одна из них, гинеколог, сказала маме:
— Не переживай, Лен, Янка родит — и все само пройдет. Не вздумай травить девчонку таблетками. Пусть мальчика скорее себе найдет, и все будет хорошо.
Так у них все просто и легко. Как будто выйти замуж и родить ребенка такая легкая и простая опция, доступная каждой девушке. А главное, крайне необходимая...
Я знаю, что все совсем не так. И не потому, что много читала и искала информацию в интернете.
Я мечтала стать врачом, как мама. Но эта мечта рухнула.
Медицинское образование очень дорогое, а у родителей на это нет денег. Свой университет я смогла потянуть только потому, что выиграла грант.
Теперь мне приходится мириться с мажористыми сокурсниками, слушать предметы, которые мне не интересны. И делать вид, что мне нравится.
Я тогда промолчала, не стала спорить с маминой подругой, но в груди неприятно заныло.
Как будто мне сообщили, что я — недоделанная версия самой себя. Что мое тело работает неправильно и исправить это можно только одним способом. Родить ребенка.
Только чтобы родить, нужно сначала выйти замуж. Потому что я не представляю, что можно взять и родить ребенка просто так, для здоровья.
Это же не собаку завести, и не кошку.
А выходить замуж, чтобы родить ребенка, еще более недостойная цель. Замуж надо выходить по любви и точно не в семнадцать лет. Потому что восемнадцать мне будет только через два месяца.
Я вообще о замужестве не думала. Не позволяла себе думать. Это была какая-то далекая гипотетическая проблема из будущего.
Но теперь я ловлю себя на том, что думаю. И почему-то каждый раз эти мысли пересекаются с Данилом Северовым.
Закрываю глаза, сжимаю пальцы.
Это глупо. Это совпадение. Это с ним никак не связано.
Просто Северов странно себя ведет, а я слишком много внимания этому уделяю.
Просто надо перестать. Просто надо выкинуть его из головы.