Но попробовать нужно.
Ухожу с последней пары. Марине говорю, что иду в библиотеку. Холодный воздух на улице бодрит, как будто придает решимости.
Такси довозит до больницы.
Прошу на ресепшене назвать палату госпожи Северовой.
— А вы кто Ирине Владимировне? — спрашивает медсестра.
— Я Яна Велесова. Я... — только начинаю, как она приветливо кивает.
— Да, я вижу, что вы есть в списке допускаемых к посещению лиц, вас сын внес.
Вспоминаю, что меня ночью Данил вписал. Точно, вот дура, как бы я попала к его маме, это же частная клиника!
— Наденьте бахилы и пойдемте, я вас проведу.
Внутри все сжимается, как перед экзаменом. Только страшнее.
Я не знаю маму Данила, зато она точно знает обо мне. И, возможно, уже меня ненавидит.
Подхожу к палате, стучу.
— Да? — раздается слабый голос за дверью.
Захожу.
Ирина Владимировна полулежит на кровати, волосы аккуратно собраны на затылке. Увидев меня, приподнимается на локтях. Лицо бледное, под глазами тени. Но взгляд ясный, сфокусированный.
— Здравствуйте, — произношу тихо. — Я Яна. Я пришла вас навестить. Можно?
Она смотрит внимательно, глаза немного расширяются.
— Ты та Яна? Которая с Даней?
— Да. Простите, что побеспокоила. Я хотела узнать, как вы.
Ирина не отвечает. Пристально изучает меня взглядом. Затем медленно кивает.
— Заходи, Яна. Я слышала про тебя, — в ее голосе слышится усталость, но не раздражение.
Прохожу к креслу у кровати, но не сажусь.
— Мне жаль, что все так получилось, — говорю, не поднимая глаз. — Я не хотела, чтобы они ссорились. Не хотела, чтобы… из-за меня…
— Это не из-за тебя, — тихо перебивает она меня. Ее голос немного дрожит. — Поверь, просто у них все давно шло к этому.
Я поднимаю глаза. Ирина Владимировна слабо улыбается.
— Даня говорил, что ты хорошая. Я хотела с тобой познакомиться при других обстоятельствах. Но вот…
— У вас стабилизировалось давление? Что-то с сердцем или нервное перенапряжение?
— Похоже, перегрузка. Перенервничала. Ты иди, Янка. Спасибо, что пришла.
Я понимаю, что меня выпроваживают. Но это и так больше, чем я могла рассчитывать.
Быстро прощаюсь и выхожу из палаты.
Не могу сказать, что мне стало легче. Я вижу, что мама Данила полностью подчиняется своему мужу. И мне жаль Даню. Он теперь сможет с ней видеться только тайно, за спиной у отца. Чтобы тот не узнал.
В этот момент сзади раздается голос:
— Что ты здесь делаешь?
Даже оборачиваться не надо, я и так знаю, кто это. Павел Северов. Но все равно оборачиваюсь.
— Я просто пришла проведать Ирину Владимировну.
— Проведать? — он делает шаг вперед. — Ты вообще понимаешь, куда пришла? Думаешь, твое присутствие здесь уместно? После того, что произошло?
— Я не собиралась вас провоцировать. Я только…
— Только что? — он переходит на рык, и от этого становится страшнее. — Решила поиграть в хорошую девочку? Показать, какая ты добрая и сострадательная?
— Нет. Я ни во что не играю.
Но он меня не слышит, упивается своим превосходством.
— Уже наигралась в благородство? Заканчивай свои спектакли. — Он бросает взгляд на дверь. — И запомни: ты для нас — никто. И никогда не станешь кем-то.
Его слова больно бьют, потому что они совсем незаслуженные. Но я заставляю себя поднять подбородок
— Я знаю, что вы обо мне думаете. Но я сюда пришла не ради вас. А ради нее. И мне все равно, что вы говорите.
— Тебе мало? — он шипит, в голосе злость. — Ты уже все разрушила. Чего еще хочешь?
— Я не виновата, что вы поссорились, — говорю тихо, мой голос начинает дрожать.
— А кто? — ревет он. — Строишь из себя оскорбленную невинность? С тех пор как ты появилась, мой сын стал чужим. Пошла вон! И чтоб я тебя больше здесь не видел!